Наконец ему удалось кое-как подобрать тонкую сухую ветку и с её помощью подтащить нож в пределы досягаемости. Рискуя отхватить себе ещё что-нибудь, Быков трясущейся рукой к перерезал наручники и освободил прикованную к дереву левую руку.
От кисти там осталась жалкая клешня с большим и указательным пальцами. К этому моменту начала возвращаться боль, но Александр уже нашёл цилиндрик анестетика, и рука на время успокоилась.
Требовалось заметать следы. Мёртвый оборотень бесполезен – вот если бы Марину удалось доставить на корабль СИ, там бы с ней поработали психологи, и получили бы массу ценных сведений против камалов, а так – увы! От трупа придётся избавляться, но в любом случае он сильно «засветился»: имелись свидетели – тот же профессор Культяев, знавший, что некий корреспондент из Москвы собирался встретиться с матерью покойного Леонида Дробича. И теперь, если обнаружат труп Марины с перерезанным горлом, следствие начнёт копать именно в этом направлении. Составят его фоторобот… в любом случае Александру Быкову придётся серьёзно менять внешность, если его вообще оставят работать на Земле после подобной неудачи.
Поискав в траве, Быков нашёл и упавшую «батарейку» – это поможет избавиться от трупа, хотя и в случае исчезновения Марины Михайловны милиция всё равно станет его искать.
Он присел на корточки возле трупа, перевернул тело женщины на спину и прикрыл веки. Если бы не резаная рана поперёк горла, в проблесках лунного света из-за рваных облаков могло показаться, что Марина Михайловна просто спит.
«Сволочи, – подумал Александр, – сына убили, убили руками матери».
Он разжал зубы трупа и вложил в рот устройство для ликвидации тела, предварительно сжав торцы «батарейки» для активации.
К шуму деревьев ночного леса прибавился ещё какой-то звук, и на лицо Быкова упали капли. Снова начинался дождь.
Александр огляделся, насколько позволяли сумерки и сгущавшиеся облака, почти полностью прикрывшие луну. Чуть в сторонке под кустом стоял портфель типа «дипломат» – очевидно, со снаряжением агента камалов. В него и был встроен подавитель звуков, не позволявший услышать крики из леса.
К счастью, портфель не был закрыт на кодовый замок. Внутри Быков нашёл смену женского белья, несколько прокладок «Либрес», чистую белую футболку, толстую пачку российских денег, обычный земной складной нож, фонарик, связку ключей. Тут же оказались отобранные у Быкова часы и парализатор, замаскированный под авторучку, а также документы-хамелеоны, настроенные сейчас на липового московского журналиста. Часы показывали двенадцать минут третьего часа ночи по местному времени. Но, самое главное, в дипломате лежали тетради, исписанные формулами – наследие покойного Леонида Дробича, которое предстояло сделать достоянием человечества.
«В общем-то, я не сильно покололся, – подумал Быков. – Агент камалов уничтожен, расчёты Дробича найдены. И не такая великая плата – изувеченная рука…»
Рана снова начала болеть, и Александр вынужден был ещё раз использовать анестетик. Он, как мог, перевязал покалеченную руку прокладками «Либрес» и полосками белой футболки, которая пахла духами Марины Михайловны, а сверху натянул на кисть полиэтиленовый пакет, обнаруженный в портфеле. Поверх этой «гидроизоляции» он снова намотал остатки футболки – последней памяти о красивой женщине, с которой лишь несколько часов тому назад был близок, и которой так не повезло.
Дождь усиливался, и Быков подставил лицо под прохладную влагу, сочившуюся с неба, смывая остатки крови. Оглянувшись на труп, он увидел, что в траве осталась кучка сероватого пепла, быстро размываемого каплями дождя.
– Прощай, Марина! – тихо сказал Александр. – Я постараюсь отомстить им и за тебя, и за Лёню.
Он подобрал «дипломат» и двинулся наугад по чуть приметной лесной дороге, подсвечивая путь фонариком. Быков понятия не имел, где находится, но, судя по времени, которое прошло с момента начала действия подмешанного оборотнем препарата, они не могли оказаться слишком далеко. Почему-то Быков почти не сомневался, что он где-то в районе дачи Дробичей – скорее всего, Марина Михайловна держала тетради сына там, а оборотень забрал их сейчас, когда активно включился его ментальный программат.
Буквально через полминуты сквозь мокрые ветки впереди что-то слабо блеснуло. Быков посветил и увидел взятую в прокате «нексию», притулившуюся на опушке леска.
Ехать было бы много удобнее, чем идти под дождём, но с изувеченной рукой, на которой осталось всего два пальца и где легко могла разойтись рана, использовать машину становилось проблематично. «Нексию» придётся бросить: ничего не поделаешь, возвращать её в прокат в Новосибирске – только светиться лишний раз, особенно с его мило перебинтованной конечностью.
На всякий случай он осмотрел машину – и не пожалел. В багажнике оказалась сумка с взрывным устройством. Обычным, земным: брикеты пластида, склеенные друг с другом синей изолентой.
