— Засветимся.
— Мы ничего незаконного не делаем. Прикинься паинькой и все будет в тип-топ.
— Себе свой совет посоветуй, — хмыкнул купальщик встраиваясь в ряд машин на въезд.
— Зря ты, я добрая отзывчивая девочка.
— С волыной в кармане.
— Добрым словом и пистолетом можно добиться большего.
— А ты чего тут добиться хочешь?
— Да так, — пожала Кира плечами. — Осмотреться, понюхать ветер.
— Отсюда чую, что пахнет проблемами.
— Пахнет освежителем воздуха с каким-то мерзким, приторным ароматом, — не согласилась Кира. — Не пойму только откуда. — Она внимательно осмотрела чистенький салон тойоты, которую одолжила в Антиоке на одной из парковок.
— Заведи свою машину, будет пахнуть как тебе нравится, — усмехнулся купальщик.
— Себе свой совет посоветуй.
Он хихикнул. Хрипло и сдавленно, стесняясь искренне веселиться. Кира невольно задумалась о том, как они похожи, и насколько при этом разные. Тончайшая паутинка доверия, хрупкая и ломкая, рассыпающаяся от любых неосторожных движений или слов, связала их и пустила по волне событий, как большой ребенок маленький бумажный кораблик по весеннему ручью. Ее собственный ручей давно превратился в полноводную реку, несущую вперед время и жизнь. Искоса глядя на напряженные руки спутника, Кира думала, что в его попытках выглядеть непринужденно заметна игра, о том, как сильно была заметна когда-то ее игра, и о том, как легко Арина преодолевала все барьеры, которые она выстраивала в попытках отстранения…
Пловдив, 2002 год
…Скатерть на столе серебрилась тонким узором на темно-синем фоне. Кира нашла это сочетание практичным и элегантным. Серебристый узор легко мог превратиться в пестрый, если на скатерть прольётся вино или что-нибудь другое. Шитье было интересным: две нити переплетались и распадались на линии, вырисовывая округлые вензеля на темном полотне, и, водя по ним пальцами, Кира подумала, что это похоже на следы звезд, упавших с ночного неба. Поэтичность собственного сравнения вызвала презрительную усмешку.
В стеклянной пиале мерцала чайная свечка. В унисон со свечой мерцали тяжелые латунные приборы в количестве восьми штук, белые тарелки с ажурным краем, четыре бокала из голубоватого стекла, такого тонкого, что казалось, оно лопнет от прикосновения. Венчала великолепие идеальной сервировки пепельница, сверкающая, как маленький бриллиант. Кира невольно задумалась, сколько времени занимает полировка этих стекляшек до такого блеска.
Шевельнулся за спиной воздух, принося едва уловимый аромат чего-то давнего, почти забытого, но очень желанного. Бесшумно на столе возникли две бутылки из темного стекла, над третьей колдовала миловидная девушка. Пока Кира пыталась уследить за ее руками, раздался тихий хлопок, и пробка покинула узкое горлышко.
— От пафоса зубы ломит, — Кира нервно побарабанила пальцами по столу, рассматривая узор.
Арина негромко рассмеялась, и это был очень уместный, ласкающий слух звук. Расстегнула пуговицу жакета, расслабленно откинулась на спинку высокого стула. Официантка улыбнулась, сверкнув клыками, наполнила бокал светлым, почти прозрачным вином и удалилась.
— Попробуй.
Кира взяла бокал и, сделав большой глоток, уставилась на Арину.
— Нравится? — поинтересовалась вампирша.
Глаза ее весело смеялись, но губы улыбка едва тронула.
