Кира открыла рот, чтобы перечислить основные минусы, которые, по ее мнению, начинались с выбитых зубов и расходов на стоматолога, несколько секунд постояла так, словно мух ловила, и закрыла рот. Статья вне всяких сомнений носила заказной характер. Иначе объяснить такие своеобразные интерпретации ее слов Кира не могла. Общее впечатление от прочтения оставалось на редкость гадливым, словно пришлось рукой раздавить жирного таракана. Личность Киры Колевой приобретала характер мелочной, злопамятной, агрессивной охотницы за лёгкими деньгами. Она еще раз пристально посмотрела на Доминика, все заметнее выражающего недовольство ее присутствием, и подумала, что зря не стала оформлять иск за вчерашний укус. Следом за этой мыслью ее осенило пониманием. Находясь в шатком положении лидера, не способного контролировать исполнение всех правил, законов и порядков, в стране помешанной на правилах, Доминик сделал ход на опережение, превентивно дискредитировав ее в глазах общества. Теперь любое ее заявление, будь то информация о нападении или внушении, выглядело бы как попытка обвинить в чем-то нелюбимую социальную группу.
Мысленно она пообещала себе, что когда-нибудь сожрет мерзкого лягушатника на ужин и запьет чудным кьянти, но это будет не сегодня. С минуту обдумывала, как бы озвучить этот план предельно коротко и доходчиво.
— Если это все, что вы хотели мне сказать, Амелия проводит вас, — сказал Доминик, очевидно сполна насладившись ее попытками удержаться в рамках приличий.
— К выходу?
— В переговорную. Вы, помниться, хотели ознакомиться с материалами программ поддержки ветеранов.
— Ты выставил неприемлемые условия.
— Вы тоже не были любезны, — отзеркалил тон Доминик. — Как ни жаль это признавать, ваши безумные домыслы могут оказаться правдой, и в свете сложившейся ситуации это может стать неприятным сюрпризом.
— Придется сменить невесту? — едко спросила Кира и тут же прикусила язык.
Полыхнувшие силой глаза Доминика за мгновение стали бездонными колодцами сплошного цвета, засасывая сознание в бесконечные спирали подчинения. Кира едва не бухнулась на колени, придавленная силой чуждого желания заставить вымаливать прощение. Оглушенная этой мощью, легко смявшей все ее блоки, она пропустила первые слова и включилась в диалог только на середине предложения.
— … эти дела Эмму. Она далека от политики настолько, насколько это возможно для девушки ее положения. Я хочу, чтоб так и оставалось. Надеюсь, мы друг друга поняли.
— Поняли, — эхом отозвалась Кира
Потрясенная такой силой у вампира, которого считала посредственным ловеласом, она продолжала пялиться в его глаза. Прекрасные, сапфирово-синие глаза. Желание, еще минуту назад совершенно ясно ощущающееся как чуждое, показалось логичным последствием ее опрометчивой глупости. Внутри возник и разросся искренний порыв извиниться за грубость и немедленно загладить свою вину. Любым способом, какой он выберет. Лишь бы снова увидеть на этих прекрасных губах улыбку. Кира с изумлением задала себе вопрос, с каких это пор считает улыбку Доминика прекрасным зрелищем, и снова испытала потрясение. Вампир, напугав первым разрядом, изображая отступление, влез в заторможенное атакой сознание не через страх, а через обаяние.
— Хитрая клыкастая сволочь. Ты, небось, без мыла и в жопу залезешь так, что я добавки просить буду, — хмыкнула она на русском.
— Pardon?
— Тебе к существующим проблемам не хватает иска за нарушение международного запрета на внушение? — перешла она на английский.
Доминик улыбнулся, и ей захотелось петь и танцевать от счастья. Кира отвесила себе мысленную оплеуху.
— Стоит ли такая мелочь иска? — поинтересовался он нежно.
— Мелочь? У меня чуть глаза не вытекли!
— Не преувеличивайте, — удержал позиции Доминик. — Для человека вы довольно легко уклоняетесь от внушения и, мне показалось, это не все ваши умения, не так ли?
Теперь он смотрел так, словно уточнял нарушали ли они вместе закон и был заранее уверен в положительном ответе.
— Не так ли. Полезешь еще раз — я тебе незамысловато двину в челюсть без всяких исков. Надеюсь, мы поняли друг друга?
— Разумеется, — он все еще улыбался, но весь облик опять сделался холодным и отстраненным. — Доступ к документам и ноутбук вам предоставят. Настойчиво прошу вас не делать копий и не распространять информацию. Амелия проводит вас в переговорную.
Он распахнул дверь и наградил столь выразительным взглядом, что порог Кира перешагнула больше из желания убраться подальше от того, кто так явно не желает ее присутствия рядом. И только через несколько шагов до нее дошло, что она опять попала под внушение.
