— Погибла?
Он покачал головой, напряженно глядя на окно. Ничего интересного в рисунке однотонной шторы не было, но Эндрю пялился так, словно видел нечто очень важное. Или страшное.
— Мне не пофиг, — сказала она, тоже уставившись на штору. — Я твое внушение чувствую, но могу разделять свои решения и навязанные.
— Я понял, — тускло отозвался Эндрю. — Ты меня не захотела, тебе стало… противно что ли.
— Не принимай на свой счет.
Эндрю кивнул, продолжая буравить штору взглядом.
— Ей тоже было противно, — уронил он спустя пару минут. — Она не отключилась, как другие, чувствовала, что с ней делали. Надо было подобрать какой-то другой ключик, но времени не было. Пришлось давить.
Вилка в руках вампира изогнулась в дугу. Кира пришла к выводу, что с сознанием девчонки произошло примерно то же. Вампиры, особенно молодые, частенько баловались внушением во время секса. Психиатрические клиники насчитывали не один десяток пациентов, поступивших к ним после таких развлечений.
Выступать в роли голоса совести не имело смысла, вампир прекрасно справлялся и сам, угрызаясь из-за ошибки. Напрашивалась какая-то поддерживающая реплика, но Кира не смогла ее придумать.
— Если тебя утешит, старики, бывает, тоже ломают сознание. Это еще хуже. Пласт памяти слишком велик, чтобы можно было переварить без потерь. В этом просто тонешь и все. Растворяешься, как лед в шампанском.
Воспоминания заныли под ребрами. Кира нервно стряхнула с рук несуществующий песок. Погладила запястье, голое и беззащитное без золотой цепочки, которую она носила как браслет.
— Тебя кто-то сломал? — тихо спросил Эндрю.
— Случайно.
— Ты невезучая. Случайно сломали, случайно укусили, случайно избили.
— Браслет дома, — вздохнула Кира, вновь потирая запястье.
Талисмана очень не хватало, но она согласна была потерпеть, если сейчас он защищал Арину.
— Тебе скафандр нужнее, — невесело усмехнулся Эндрю.
— Может быть. Мы кого-то ждем на нашу вечеринку?
— Нет, зачем?
— Тебе не надо девчонок надо убеждать делать то, что не хочется. Это для кого-то.
Кира тактично обошла слово “изнасилование”, но Эндрю все равно окислился унынием, как залежавшийся медяк.
— Тебя надо только убаюкать.
— Навсегда.
— Если будешь сопротивляться или окажешься невнушаемая. Сказали, ты на выставке в Лероем беседовала по-свойски. Он мощный. Нагнет и отымеет так, что будешь думать, что сама хотела и попросишь повторить.
Кира хрюкнула смехом, развеселившись от того, насколько похоже на нее охарактеризовал Доминика Эндрю.
— Вы знакомы?
— Виделись пару раз на разных… встречах. Филлипс его не любит.
— Почему?
— Потому что говнюк!
— Странно, должны были подружиться. Твой босс тоже не добрая фея.
— Филлипс — решала, Лерой — кидала. Такие не дружат.
Кире стало любопытно, кого опять так неудачно кинул Доминик, что понадобился специальный человек для решения проблемы. Шампанское в бокале кончилось, она долила себе еще и уселась на диванчике, подогнув ноги.
— Тебе-то он чем насолил?
— Ничем, — процедил Эндрю с такой обидой, что стало очевидно — насолил значительно. Буквально в душу плюнул.
— Ясно, — Кира постаралась не улыбнуться.
— Ни черта тебе не ясно, поняла?!
— Ты очень нервный для вампира.
— А ты очень наглая для человека! Живешь в дорогом отеле, пьешь дорогое вино, жрешь дорогую еду. Думаешь, ты лучше меня? Да пошла ты!
Эндрю бросил погнутую вилку, вскочил и заметался по комнате. Способ выражения эмоций все не находился. Вампир ускорялся, превращаясь из цельного образа в размытое мельтешение гнева и беспомощности.
— Сядь! — резко сказала Кира. — Меня сейчас стошнит.
Эндрю подскочил к дивану, навис над ней, полыхая темными глазами.
— Сука! Все из-за тебя! Это ты во всем виновата!
Его сила щипала кожу и билась в сознание. Он хотел и одновременно не хотел подчинить ее, сделать согласной и безропотной. Отнести в постели и нежно трахнуть, чтобы перед смертью ей было хорошо. Убраться из этого номера. Постараться забыть, как на него смотрели пустые глаза сломанной девчонки. Сонм желаний, смешанных в гротескные противоречия, ломал ее барьеры один за другим. Кира вспомнила, что вампир плотно пожрал, и на быструю капитуляцию рассчитывать не следует.
Боль колотилась в висках, отсчитывая время до того, как кто-то из них выдохнется. Он был определенно опытнее Эшли, хотя казался моложе. Бил в просветы сомнений. Втискивался между усталостью с сытостью своими мыслями-пинами…
Воспоминания, поднятые со дна души, захватили ее сознание. Кира швырнула ими в Эндрю, как пригоршней песка в глаза…
