… Киру вывернуло прямо на ноги Эндрю. И еще раз. Он с матом отпрянул, сшибая корзину с тюльпанами. Бокал упал и разбился, шампанское растеклось по столу. Эндрю пятился, глядя с ужасом то на Киру, то на лужу, и, кажется, бормотал молитву. Кира царапала запястье в тщетной попытке ощутить под пальцами звенья цепочки. Снова и снова, цепляясь за фантомное ощущение, как за якорь. Перед глазами плясали мелкие белые точки, в ушах шумело море, и ласковый шепот Арины приговаривал что-то утешающее, что-то теплое. Тащил из вековых пластов обратно в настоящее.
— Ты кто, мать твою, такая? — в тоне Эндрю нервно плясал ужас и неверие. — Как ты это сделала?
Кира подняла взгляд на молодого вампира, потрясенного встречей с воспоминаниями вампира древнего.
— Мудак, — сообщила хрипло.
Поднялась, перешагнула мерзко пахнущую лужицу и, пошатываясь, направилась в ванную.
Она писала сообщение Арине. Длинное и жалобное. Писала и шмыгала носом. Напряжение последних суток выливалось в подавленное состояние на грани с рыданиями. Пока она умывалась, в душе жила тайная надежда, что вампир свалит, впечатленный результатом своей деятельности. Когда она вышла, то услышала приглушенные звуки из гостиной. Эндрю все еще был в номере и что-то делал. Минут через пять он деликатно постучал в дверь, но не открывал ее, ждал, пока Кира ответит. Видеть его не хотелось, общаться — тем более. Кира отложила недописанную жалобу на жизнь и достала из-под подушки пистолет.
— Чего тебе?
— Слушай, извини. Я не хотел, чтобы так вышло.
— Ты хотел мне нос сломать, — напомнила Кира.
— Можно мне в ванную? — проглотил упрек Эндрю.
Кира помолчала. Все то, что пролилось ей в сознание из сознания вампира, прибитого совестью и какой-то животной нежностью к будущей жертве, вызывало смешанные чувства. Он не хотел ее убивать, но должен был и выбирал способы сделать это приятно. Убитой быть не улыбалось, но и издеваться над заблеваным вампиром не имело смысла.
— Можно.
Эндрю приоткрыл дверь, вошел. Посреди пути он остановился как вкопанный, увидев оружие в ее руках.
— Откуда у тебя…
— Ты хотел в ванную, — буркнула Кира. — Вот туда и иди. — Она выразительно махнула стволом.
Вторую резкость он тоже проглотил, не разозлившись. Кивнул и скрылся в ванной, разумно оставив дверь приоткрытой. Донесся шум воды и постукивание ремня. Кира улеглась на кровать, дописывать сочинение. На особенно жалобных строчках она вдруг заметила повторяющиеся в тексте реплики, и кое-что вспомнила. Отложила телефон и пошла к ванной.
— Ты сказал, это все из-за меня. Дважды, — она толкнула незапертую дверь. — Что “это все”?
— Это, — он обвел рукой пространство. — Отели, девушки, внушение. Филлипс обещал, что я больше не буду этим заниматься.
— Что у него на тебя? — Кира прислонилась плечом к дверному проему. — Тебе не нравится это делать, но делаешь. Значит, у него есть чем надавить.
— Анна, — вампир оперся на раковину и опустил голову.
В этой позе была какая-то обреченная надломленность. Кире стало его жаль. Желудок неласково напомнил, что по его милости недавно распрощался с ужином.
— Подружка?
— Сестра, — Эндрю плеснул себе в лицо воды. Стер ее ладонью и присел на крышку унитаза. — Она очень вспыльчивая девчонка.
Кира скептически усмехнулась.
— Знаю, я и сам не подарок, но Анна зажигалка. Она всегда такая была, а после перехода стало ей стало еще сложнее. Она плохо держала силу, постоянно вытекала и мешала соседям по буткемпу. На нас стали жаловаться. Чтобы не выселили, пришлось записаться в дурацкие группы поддержки и на обучающие курсы.
Кира вспомнила доисторическую встречу анонимных алкоголиков, засевшую в памяти участников благодаря эпизоду с доской, которой она огрела вампира. Тогда, когда группы анонимных вампиров еще не стали массовым явлением.
— Это вроде неплохо.
