... Духота липла к ней, как наглая проститутка из трущоб. Хватала за обнаженные щиколотки, лапала. Сжимала в объятиях, душила, заставляла глаза слезиться. Палатки трепетали на ветру, насыщенном миллионом песчинок, которые он приносил с собой из пустыни. Они впивались в кожу и жгли. Боль стала постоянным спутником. Боль, солнце и вонь.
Из темноты вышел крестоносец. Увидел ее, стоящую возле палатки. Его похоть пахла омерзительной сладостью и будила жажду. Жажду вампирши изможденной солнцем, жаром, ветром, даже ночью не приносящим облегчения. Вампиршей, находящей в этой бесконечной боли извращенное удовольствие и дикое чувство безопасности. Она шагнула навстречу, скидывая свое простенькое одеяние. Рыцарь осклабился, смял ее бледное тело в объятиях. Тиски рук сдавили бедра. Жажда поглотила разум. Она могла бы разорвать его на сотни лоскутков и сшить из них платье. Сила бурлила в ней горячим гейзером, лишь немного пробиваясь на поверхность. В синие глаза, делая зрение острее, мир ярче. Она любовалась на свет крови в венах мужчины, что жадно брал ее тело. Эта грубость возбуждала больше, чем могла. Чувства смешивались, как будто слияние плоти делало ближе и души. Ласковое, манящее тепло чужой жизни вызывало упоение этой грубой, торопливой близостью. Погребенная под ощущениями, она застонала, громко и протяжно. Откуда-то с другого края лагеря отозвалась на ее стон голодная собака, пронзительным воев вспугнув своих товарок. Зов крови вспыхнул в клыках болезненным удовольствием. Ночь раскрасилась тысячей оттенков. Многослойная, живая, дарящая силу ночь. Ее ночь. Крестоносец зажала ей рот, заставляя молчать, но бурлящий поток жажды этим было не остановить. Внутри натянулся жгут, связывающий ее с беснующейся на привязи собакой, и дикая сила зверя перевернула привычный мир. Этой силы хватило опрокинуть и оседлать мужчину. Он задергался беспомощно, как мышь под тяжелой лапой кошки. Молниеносным движением она сорвала с его шеи золотую цепочку с грубым крестом и сжала в ладони. Прокусила вену на шее, с наслаждением смакуя то, как глубоко они погружаются друг в друга, как сладко изливаются. Наслаждение кровью вспыхнуло огоньками и засияло, превращая ночь в сияющую бездну тьмы. Безумную, поглощающую сознание эйфорию…
