Вдоль шоссе тянулось поле. Трава, примятая ветром, вымоченная осенними дождями, превратилась в выцветшее покрывало. Поодаль темнели склоны, сизой густотой хвойников и пестрой охрой лиственника еще больше подчеркивая безликое поле у подножия. Вершины гор, мягкие, полукруглые, как на детских рисунках, были едва присыпаны снегом. Скупо, словно на все едва хватило. Тусклый ноябрьский день мутной кляксой расползался по долине. Машины, катящиеся по темному асфальту, вливались в эту ровную монотонность. Серели, липли к дороге, превращались в крохотные капли тусклого цвета и терялись за пеленой моросящего дождя. Кира называла эту погоду «ганянь», однажды удачно скомбинировав слова «говно» и «дрянь».
В низине между гор, где раскинулся Пловдив, в такие дни бывало туманно, и Марица белела, превращаясь в молочную реку. Однажды Кира в шутку предложила компании из десятка детей попробовать не кисельные ли берега. Арина счастливо смеялась, когда Кира в лицах описывала их попытки распробовать глину на вкус.
Мысль о подруге вызвала на губах улыбку. Кира сделала радио погромче, вытесняя серую сырость. Пела Цеца. Ее насыщенный, хрипловатый голос вылетал в приоткрытое окно, унося слова дальше по шоссе. Ветер жонглировал ими, смешивал с шорохом шин, приглушенным урчанием моторов, превращая песню о любви в фоновый шум. Подпевая знаменитой сербской артистке, Кира пальцами выстукивала ритм по рулю. Задорный мотивчик бодрил не хуже кофе. Списки на легализацию, заполненные корявым почерком, разобрать который удавалось через раз, шуршали от влетающего в приоткрытое окошко ветра. Колебались краями, перешептывались между собой, будто пытались скрыть какую-то тайну. Кира подозревала, что тайна эта ничем не отличается от предыдущей. В прошлом квартале списки были напечатаны на паршивом принтере, где часть букв превращалась в намеки. Это вынуждало угадывать и давало крошечный простор для неверной трактовки имени, написанного в официальных документах. Кира искренне посмеивалась над надеждой вампиров-нелегалов избежать встречи с ней, за долю малую сговорившихся с секретариатом службы контроля.
Асеновград остался позади вместе с приличным дорожным покрытием. Уже некоторое время Кира тряслась по разбитой местной дороге, изредка поглядывая в бумажную карту, лежащую на переднем сидении. Чем глубже в горы уходила дорога, тем хуже становилась связь, делая использование передовых технологий для отлова нелегалов почти бесполезным. Тем не менее несколько геолокационных браслетов Кира катала в машине на случай, если когда-нибудь в сердце Родопи все-таки придет двадцать первый век.
Согласно документам, в Смолянской области новеньких вампиров не имелось, большая часть новообращенных паслась возле турецкой границы. Однако по опыту предыдущих вояжей Кира знала, что искать несовпадения надо в самых тихих и захолустных районах Болгарии, куда не доходит не только прогресс, но и асфальтовые дороги. Иногда Арина даже подшучивала над ней, говоря, что она находит турков по запаху, за что и получила прозвище «чекалка». Кира относилась к нему с иронией, не находя в сравнении с самкой шакала ничего для себя обидного.
Возле съезда на грунтовку она остановилась. Быстро набрала сообщение, вышла из старенького джипа и, ловко забравшись на крышу, вытянула вверх руку с телефоном. Несколько минут ничего не происходило. Кира стояла, чувствуя себя памятником сотовой связи. Овцы неподалёку от дороги щипали блеклое поле. Пастуший пёс, облезлый и суровый на вид, сидел поглядывая то на овец, то на Киру. Когда ощущение нелепости стало абсолютным, вздрогнул вибрацией телефон, отправивший и получивший эсэмэски. Бегло прочитав привычную рекомендацию быть милой, Кира усмехнулась и слезла с крыши. Отъезжая, бросила в окошко остатки сэндвича. Перед поворотом заметила, что пес лениво поднялся и будто бы нехотя обнюхивал подачку.
Мугла встретила Киру деловитой деревенской суетой. Возле единственного двухэтажного дома стояли две машины с софийскими номерами, рядом курили мужики и, поглядывая в открытый багажник, обсуждали, как выгружать снаряжение. У ног суетился рыжий ретривер, на ступеньках веранды молодая женщина сосредоточенно шнуровала горные ботинки. Здесь же сновали местные мальчишки, наперебой предлагающие показать самую красивую тропу всего за два лева. Кира хмыкнула, подслушав, как серьезно женщина обсуждает с мальчишкой лет двенадцати, чем отличается его маршрут от того, что указан в путеводителе. Чуть поодаль, во внешнем дворе одного из крепких деревенских домов, сидел на скамейке седой мужичок, неспешно набивающий трубку. Краем глаза наблюдал за ребятней и столичными гостями, потом заметил Киру и, окинув взглядом, нахмурился. Махнул одному из пацанов, и тот умчался вглубь села. Она делала вид, что сосредоточена на собственном телефоне, пока один из софийцев не испортил ей попытку конспирации.
— Здесь не ловит, — бодро и как-то даже довольно сообщил он. — Настоящий отдых от цивилизации.
Кира хотела сказать, что не успела от нее устать, но промолчала.
