— Ну, вот, например, не понял, зачем нужно было ради нас поднимать в небо этого монстра. Больше нет авиатранспортных средств, способных домчать наши тела из-под Москвы в точку назначении?
— Есть, почему же, но по мнение генерала подобный трюк отвлечет ненужные глаз. Только не спрашивай, кто они, наши недруги, сам ничего о них не знаю.
Мезенцев помолчал немного, после чего задал еще один вопрос:
— И как эта металлическая корова с крыльями поможет нам запудрить кому-то мозги?
— Очень просто. Весь фокус в том, что сейчас «Руслан» никакой миссии не выполняет, зато потом…
— Как это не выполняет? А мы? Нас же он несет над тайгой, несет диверсантов…
— И кто об этом знает? Пилоты? Они все наши, ну, я имел ввиду, что они находятся в подчинении генерала. Сам генерал знает? Он мозг операции, ему положено знать. Кто еще?
— Обслуга аэродрома.
— Тоже в подчинении Петра Григорьевича.
— И все равно не понятно.
— Это оттого, что ты недослушал. Учись добывать информацию вопросами лишь в том случае, когда по-другому уже не получается. Усек?
Мезенцев кивнул.
— Молодец, понятливый. Так вот, вся фишка в том, что кроме узкого круга своих, никто не знает, что мы сейчас на борту этого самолета. По всем документам он летит на один военный аэродром, расположенный в пятистах километрах юго-восточней нашей заимки для принятия на свой борт военного груза. «Руслан» приземлится, в него загрузят груз, дозаправят и отправят в Москву, вот и все.
— А мы?
— А мы с тобой произведем десантирование в ста километрах западнее искомого охотничьего угодья.
— В скольких километрах? — опешил Мезенцев.
— В ста, — терпеливо повторил Кондратьев. — Тебя что-то смущает?
— Смущает?! Да меня все смущает. Начиная с того, что у меня совершенно нет парашютно-десантной подготовки, ну, совсем никакой, и заканчивая тем, что я понятия не имею, как мы будем преодолевать сто километров по таежному лесу.
Михаил опять заржал. Его напарник, первый в жизни, изрядно забавлял своим поведением.
— Про десантирование не беспокойся, я тебя подстрахую, тем более что высадку будем осуществлять не совсем стандартно. А сто километров перодолеем пешком. А ты как думал?
— Пешком?
Мезенцев устал удивляться заявлениям своего боевого товарища. Марш-бросок по тайге его совершенно не устраивал, но, похоже, именно этого и следовало ожидать.
— Не боись, все предусмотрено, — усмехнулся Кондратьев, очевидно поняв опасения Григория. — Твоя физическая форма не подкачает, будь уверен.
— Откуда тебе знать?
— Оттуда, что я командир диверсионной группы и обязан предусмотреть все трудности, которые могут возникнуть во время операции.
— Да что ты говоришь? — завелся Мезенцев. — И как же ты планируешь решить эту небольшую проблему? Десять, ну, пятнадцать километров я протяну, обещаю, а дальше? Это не двадцать, не тридцать, это сто! Понимаешь?! Сто!!!
— Не ори, не глухой. — Михаил украдкой взглянул на спортивную сумку, лежащую рядом с ним, затем вновь уставился на Мезенцева. — Поверь мне, способ есть, и ты о нем обязательно узнаешь, но в свое время. Это сюрприз.
— Ой, что-то не нравятся мне твои сюрпризы, — вздохнул Григорий. — Ладно, надеюсь, ты прав, и я не сдохну раньше времени. А что ты имел ввиду, когда говорил про десантирование?
Кондратьев загадочно улыбнулся.
— Что, опять сюрприз? — воскликнул молодой человек.
— Конечно, я без этого не могу.
С этими словами он раскрыл свою сумку и извлек из нее два комплекта чего-то свернутого в рулон.
— Надевай.
— Что это? — спросил Мезенцев, принимая из рук Михаила один из свертков.
— Пиджак от Армани, — пошутил Михаил. — Одевай, одевай, тебе понравится.
Мезенцев возражать не стал, развернул сверток, как следует его встряхнул и обалдел. В его руках находилось нечто, напоминающее одновременно водолазный костюм и спальный мешок.
— Мечтал стать Бетменом? Считай, твоя мечта осуществилась. Единственное, плаща сзади не хватает, а так все практически в точности, как и у Брюса Уэйна.
Григорий с любопытством наблюдал за тем, как Михаил переоблачается в летающее крыло, затем сам начал переодеваться. Костюм для полета, военный аналог гражданского вингсьюта, сел идеально, будто специально был пошит для Мезенцева. Ощупав себя и не найдя, к чему бы можно было придраться, молодой человек поспешил спросить:
— Высаживаться будем ночью?
— Если и не ночью, то в глубоких сумерках, чтобы меньше было заметно. Как пользоваться этой фиговиной разобрался?
Мезенцев кивнул.
— Здесь все просто, единственное, что непонятно, когда начинать дергать тормозной парашют.
— Когда я дерну, тогда и ты. Повторяй за мной, останешься жив, понял?
— Еще бы не понять, — улыбнулся парень.
— Ну, вот и славно.
