— Вот не понятно мне, если честно, как вообще может существовать твой второй вариант.
— Что именно тебе не понятно?
— Да все. Если пси-поля нет, то как же ты можешь читать мысли, видеть ауру, заниматься интровидением и прочим подобным в других местах? Если б поля не существовало, как бы ты это проделывал?
Мезенцев не стушевался и ответил сразу:
— Все дело в том, что любое поле должно иметь носитель. Чтобы поле проявилось, необходим возбудитель, и кто тебе сказал, что на его роль я не подхожу?
Михаил с удивлением уставился на Григория, словно видел того в первый раз.
Меж тем молодой человек продолжил объяснять:
— Из всего того богатого арсенала умений, что имеется в моем распоряжении, далеко не все способности связаны с пси-манипуляциями. Видение ауры, как мне кажется, имеет под собой иные физические основы. Телепатию при желании тоже можно объяснить без введения в теорию всяких там пси-полей. Другое дело психокинез, пирокинез. Там да, там без чего-то особенного не обойтись. Интровидение и пространственное экстрасенсорное сканирование, по моим ощущениям, также должны быть завязаны на особом виде поля с приставкой пси.
— Ты обладаешь психокинезом? — неподдельно удивился Кондратьев.
— Нет, конечно, просто говорю о том, о чем догадываюсь. Настолько глубоко мои способности не распространяются.
Михаил, казалось, ничуть не расстроился услышанному, продолжил свой расспрос:
— Скажи, а что, по-твоему, происходит, когда ты начинаешь это самое интровидение или сканирование? Каков вообще механизм действия?
— Вопрос не по адресу, я же говорил. Какая тебе разница, что думаю по этому поводу я? Есть ученые, которые занимаются подобными вещами, я лишь могу догадываться в силу своего образования.
— Вот твои догадки меня чрезвычайно интересуют, — заулыбался Михаил.
Григорий покачал головой. Командир был неисправим.
— В случае со санированием я начинаю генерировать некое поле, что ощущается мной как расширение сферы собственных чувств. Понимаешь, вот ты способен чувствовать свое состояние, оценивать в какой ты форме находишься в тот или иной момент времени, что у тебя болит, а что нет и так далее. Это все — сфера чувств. Сюда же, кстати сказать, надобно включить и ощущение окружающего пространства, поскольку твои чувства направлены даже больше не вовнутрь тебя самого, а во вне. Так вот, при расширении сферы чувств ты словно сам увеличиваешься в размерах, ты начинаешь воспринимать весь окружающий мир сквозь себя… Короче, не знаю, как тебе объяснить более понятно. В таком состоянии я словно вижу пространство одновременно с нескольких точек и из каждого элементарного объема самого пространства.
Михаил удовлетворенно кивнул, передернул затвор своего «Калаша».
— Умеешь ты грузануть, приятель. Уж не обижайся.
— Что поделать, я тебе говорил, что не стоит слушать мой бред.
— Это не бред. Скорее всего, ты интуитивно зришь в самый корень проблемы, что не мало важно.
— Откуда ты это знаешь, может быть я…
— Тихо, — одними губами произнес суперсолдат, моментально превращаясь в машину для убийств, — мы не одни.
Мезенцев напрягся, удобней перехватил «Вал». К маленькому отряду всего из двух бойцов даже без его экстрасенсорики было практически невозможно подобраться скрытно, посему любые предупреждения командира нужно было воспринимать всерьез. Сказал лежать, значит надо упасть и замереть, сказал, что они не одни, значит, скоро следует ждать гостей.
Со стороны улицы послышался шорох. Хрустнула ветка. К ним кто-то шел, при этом не таясь, совершенно не разбирая дороги. Даже на идеально ухоженной территории VIP-базы отдыха он умудрялся производить изрядную долю шума. Удивительно, как это Григорий сам не смог услышать его без подсказки Кондратьева?
— Кажись один, — одними губами произнес Михаил. — Шаг ровный, спокойный, но мелкий, при этом человек не крадется…
— И что это значит? — нервно облизнув губы, спросил Григорий.
— Сейчас увидим. Приготовься, он уже близко. Огонь только по команде.
Мезенцев припал к прицелу специального автомата, успокоил дыхание. Далось ему это с трудом, но он справился. Надежность старшего товарища вселяла уверенность даже в такого горе-вояку.
Однако огневой контакт пришлось отложить до лучших времен. Человек, который производил столько шума, угрозы совершенно не представлял. Оружия при нем не было, да и выглядел он, мягко говоря, не враждебно. В изодранном камуфляжном костюме, весь грязный, лицо в кровоподтеках и ссадинах, на руках и ногах несколько серьезных ран. Две из них довольно умело перевязаны. Глаза застывшие, мутные, смотрят куда-то вдаль, сквозь предметы. Одного взгляда на незнакомца Кондратьеву хватило, чтобы понять: человек пребывал в глубочайшем шоке, а из-за обильного физического и морального истощения скоро мог откинуть копыта.
— Только этого для пущего веселья нам и не хватало, — процедил Михаил, останавливая незнакомца, который пер на вооруженного суперсоладта, не замечая того.
