На следующий день в нагрудном кармане гимнастёрки гвардии лейтенанта Кольченко лежало предписание о назначении его начальником разведки артиллерийского дивизиона 66-й отдельной мотострелковой бригады, дислоцированной в провинции Нангархар под Джелалабадом. Он был благодарен Ковалевскому за то, что тот всё-таки пошёл ему навстречу, ну а работа на должности главного артразведчика бригады давала стопроцентную гарантию пополнения скудных запасов адреналина, остававшихся в его крови после шального куража прошедшего лета. Полковник, прощаясь, по-свойски обнял Максима, попросил лишний раз не лезть под пули и пожелал ему ни на минуту не расставаться с «госпожой Удачей». Лейтенант пообещал быть предельно осторожным и осмотрительным. Соврал он вполне искренне, но Ковалевский вряд ли поверил его словам. Романтика боя вновь манила Кольченко под свои знамёна, ведь когда тебе всего двадцать три, то осторожность и осмотрительность зачастую кажутся банальной трусостью.
Всё складывалось на редкость удачно: машина, идущая в аэропорт, стояла прямо у выхода из штаба, командир борта командарма, летевшего по какой-то надобности в Джелалабад порожняком, милостиво согласился доставить его к новому месту службы в генеральском салоне новенького АН-26. Самолёт взлетел, сделал круг над Кабулом и, набрав высоту, ушёл на восток. Уже минут через двадцать, перевалив через несколько мрачных горных хребтов, он, свалившись на крыло, стремительно снижался в зелёные оазисы Джелалабада. Пробежав по взлётке, самолёт свернул на рулёжку и замер рядом со скромным зданием аэропорта. В иллюминатор были видны знакомые Максиму стройные пальмы и буйно цветущие розовые кусты. Летчики вышли из кабины, открыли дверь и спустили металлический трап. В салон ворвался обжигающий тело поток горячего, влажного воздуха. Парилка. Лютая пуштунская осень.
– С прибытием в джелалабадский ад. Удачи тебе, лейтенант! – сказал ему на прощание первый пилот.
Кольченко окинул взглядом стоящие на площадках вертушки, высматривая на их бортах две заветные двойки. Вертолёта с таким номером на аэродроме не оказалось.
– Дружище! – с улыбкой на губах окликнул он проходящего мимо сержанта с авиационными эмблемами в петлицах. – Не подскажешь, куда запропастился МИ-8 с бортовым номером 22?
– Подскажу, – улыбнулся тот в ответ, – «двоечников» ещё в июле в составе эскадрильи перебросили в Шинданд, а к нам, вместо них, прилетели новенькие МИ-24.
– Благодарю… – растерянно пробормотал Максим и, подхватив свой чемодан, понуро побрёл в сторону здания аэропорта.
Он шёл и размышлял о том, что судьба, зачастую, оказывается на удивление равнодушной и несправедливой. Сколько раз в своём воображении он представлял встречу со спасшим ему жизнь экипажем. Кольченко поднял глаза к выцветшему афганскому небу. Он мысленно поблагодарил неизвестных ему вертолётчиков, перебравшихся с самого востока Афганистана на его крайний запад, и пожелал им удачи.
На выходе из здания аэропорта, в узкой полоске тени, сидели на чемоданах три белолицых офицера, два капитана и майор, прилетевшие чуть раньше. Максим присоединился к ним. Через пару минут к заменщикам подошёл давно нестриженный, пехотный офицер. Звание его определить было трудно: на одном погоне у него было три маленьких звёздочки, а на другом – две.
– Для тех, кому надо ехать – карета подана, – он указал рукой на стоящий под пальмами ГАЗ-66, – места хватит всем. Ехать будем недолго, но быстро. Если вдруг в Соловьиной роще начнут стрелять – падайте на пол кузова.
Он забрался в кабину, громко хлопнув дребезжащей дверцей. Лязгнув затвором автомата, загнал патрон в патронник, привычным, отработанным движением просунул ствол наружу через распахнутую створку лобового стекла, закурил и выглянул в окно.
– Помните, самое главное – довести до бригады бутылки с водкой в целости и сохранности! – с абсолютно серьёзным выражением лица напутствовал он сидящих в кузове заменщиков.
Машина покатилась по асфальтированной дороге мимо мирных пригородных селений, мимо копошащейся в тени деревьев детворы, мимо мандариновых плантаций в сторону границы с Пакистаном. Казалось, что вторая война лейтенанта начинается весьма удачно. Но это только казалось…
