До места постоянной дислокации бригады удалось добраться без приключений. Юркий ГАЗ-66 свернул с трассы Джелалабад-Пешавар, проехал метров триста вдоль широкого оврага, по дну которого тёк небольшой ручей и упёрся в шлагбаум КПП. Слева, на противоположном берегу, ютились убогие глинобитные постройки афганского кишлака, справа величественно возвышалась эвкалиптовая роща. Поднявшийся со скрипом шлагбаум пропустил машину на территорию воинской части. Проскочив сквозь заросли пальм и кипарисов и миновав затерявшийся в их зелени старинный особняк, ГАЗ-66 остановился у одной из штабных палаток. Сидевший в ней расторопный капитан, забрал у прибывших предписания и, покрутив ручку полевого телефонного аппарата ТА-57, оповестил через телефониста с позывным «Хуторный» нужных командиров о прибытии в их подразделения заменщиков. Заодно, попросил прислать провожатых, чтобы новенькие не блуждали в море однообразных брезентовых шатров в поисках своих подразделений.
Неподалёку от штаба, катил свои волны полноводный, суровый Кабул. Вниз по течению реки почти до подножия мрачного хребта, раскинулся огромный полевой лагерь. На первой линии палаточного городка стояли десятиметровые УСБ и УСТ, в которых размещался личный состав рот и батарей. В следующих полотняных шеренгах располагались штабы подразделений, ленинские комнаты, каптёрки и небольшие палатки для офицерского состава. Унылость пресловутого армейского подобия компенсировалась разнообразием расцветки парусиновых шатров. Они были и соломенного цвета, и ядовито-зелёного, оливковые соседствовали с выгоревшими до полной белизны. Между жилой зоной и парком боевой техники располагались ПХД – пункты хозяйственного довольствия, с вечно дымящимися трубами полевых кухонь и с оборудованными для приёма пищи местами. Ближе к горной гряде, в ложбинке, неумело прятался склад боеприпасов. Внушительные размеры этого под завязку заполненного хранилища не оставляли никаких сомнений, что в случае его подрыва всё славное боевое соединение будет сметено с лица земли. С тыла территорию бригады прикрывала заболоченная речка, поросшая камышом, и каменный уступ, рядом с которым вперемешку росли кипарисы, эвкалипты и тутовые деревья. Здесь же находилась санитарная зона с умывальниками и туалетами. По периметру лагеря было расставлено боевое охранение, минные поля закрывали все возможные подходы к расположению воинской части. Мероприятия по охране и обороне гарнизона были тщательно продуманы и скрупулезно воплощены в жизнь, что не мешало духам периодически обстреливать расположение бригады из всех видов имеющегося у них вооружения.
С момента обзвона прошло уже полчаса, а провожатые всё не появлялись. Позже выяснилось, что в бригаде был чрезвычайно популярен розыгрыш, считавшийся очень смешным: в подразделение звонили и сообщали, что такого-то офицера у штаба ждёт прибывший заменщик. Осчастливленный человек, не чуя под собой ног от радости, мчался под палящими лучами солнца к указанному месту, веселя томящихся от скуки шутников.
Осознав безнадёжность ожидания, Кольченко зашёл в штабную палатку и спросил разрешения самому позвонить в артиллерийский дивизион. В ответ капитан, скептично улыбнувшись, лишь указал рукой на телефон. Лейтенант крутанул ручку аппарата и, услышав в трубке позывной «Хуторный», попросил соединить его с артдивизионом.
– Дежурный по дивизиону сержант Роханский! – раздалось с другого конца провода.
– Роханский, друг любезный, позови, пожалуйста, к телефону лейтенанта Косенко, – попросил дежурного Максим, – скажи, что его спрашивает Кольченко из двенадцатой батареи. Именно так и скажи.
Лейтенант лично был знаком с офицером, которого ему предстояло сменить на должности начальника разведки дивизиона. Они учились в училище на одном курсе, правда, на разных факультетах и пересекались за время обучения крайне редко. Кольченко в курсантской среде был человеком весьма известным, и его фамилия для Косенко должна была прозвучать своеобразным паролем, по крайней мере, местные шутники её знать точно не могли.
– Косенко на проводе, – раздался настороженный голос в телефонной трубке.
– Привет седьмой роте! Я – гвардии лейтенант Кольченко, – Максим произнёс очередные кодовые слова и тоном, не терпящим возражений, добавил, —бросай все дела и беги к штабу части, встречай своего сменщика.
– Максим?! Кольченко, это, правда, ты?
– Правда, я. И, правда, что приехал тебе на замену. Уже почти час жду, когда ты меня отсюда заберёшь, это тоже, чистая правда, – подтвердил лейтенант и положил трубку на телефонный аппарат.
