Фармер, мимо которого прошел Сажин, с тревогой следил за вертолетом.
– Нарезает круги над стеной, – сказал он, не отрываясь от бинокля. – Майор уже должен был доехать.
– Ты видишь его? – спросил Уотсон.
– Отсюда не видно подножие Барьера, только верхушка башни. У Борланда совсем мало времени. Правда, я не понимаю, в кого он собирался стрелять на таком расстоянии.
Егор добрался по лестнице на вершину водонапорки, чувствуя впившийся в тело ремень сумки с техникой, оттягивающей плечо. Борланд уже лежал на горячей от солнца, побитой ржавчиной крыше бака, раздвигая приклад в боевую позицию.
– Долго возишься, – сказал он. – Приступай к действию.
Сажин грохнулся рядом, глядя на винтовку.
– Это что, «Интервеншен»? – не поверил он. – «Эм-двухсотый»?
– А что?
– С такой мазафакой ты можешь отсюда стрелять ворон на ЧАЭС.
– Я пока не настолько прокачан. Давай данные по стене.
Сняв винтовку с предохранителя, Борланд дослал патрон. Руки не дрожали. Стоявший на сошках ствол ходил плавно, сразу реагируя на мельчайшее движение.
– Расстояние до стены… – произнес Сажин, глядя в мощный бинокуляр. – Восемьсот шестьдесят два метра в ближайшей точке. И девятьсот семьдесят восемь до башни.
Борланд сверился с лазерным дальномером.
– Аналогично, – сказал он. – Ветер?
Егор уже изучал показания разложенной поликарбонатной метеостанции.
– Шесть метров в секунду, двенадцать градусов.
Небольшой экран бортового компьютера сбоку «Интервеншена» показывал совсем другое.
– Направь точно на башню, – сказал Борланд.
Сажин сделал, что от него требовалось. И сразу приобрел удивленный вид.
– Двадцать два метра в секунду, градусы скачут по всему диапазону. Сам не знаю, как это понимать.
– Воздушная аномалия, – объяснил Борланд. – Точнее, самая обычная аномалия, но в воздухе. «Воронка», скорее всего. И прямо на линии огня.
– Что теперь?
– Ничего. Я же не буду стрелять по башне.
– А куда?
– По вертолету, конечно.
Егор приободрился.
– Да, шансы есть, – оценил он. – Но только когда он зависнет.
– Если станет стрелять, то зависнет.
– А если не станет?
– Тогда он нам не нужен.
Сталкер выставил кратность увеличения на восемь. Перекрестие прицела совпало с башней, Борланд уже различал установленный на парапете пулемет. Немного расплывчато. Щелкнув колесиком прицела, Борланд скорректировал резкость. Отлично. Сталкер перевел прицел на Ми-28, стараясь удержать вертолет в перекрестии.
– Ветер не меняется, – доложил Егор. – Чтобы попасть в мертвую зону из-за аномалии, вертолет должен зависнуть между нами и башней, что он вряд ли сделает.
Борланд мысленно поблагодарил рядового за ненужное уточнение. Попасть из снайперской винтовки по вертолету даже на втрое меньшей дистанции – шансы мизерные. Мало кто учитывает неизбежные вихри у летающей машины.
Первый же выстрел должен стать прицелочным, при этом было бы неплохо куда-нибудь и угодить, кроме дружных кирпичей стены. Палить же с такой дистанции в человека – все равно что выбрасывать последние деньги на лотерейный билет, только тут вместо денег на кон ставится твоя жизнь. А если на вершину башни выйдут недопустимые мишени, то и не только твоя. Для опытного снайпера с солидной подготовкой километр из М200 – не вопрос, но Борланд к таковым не относился. Его лучшим достижением по-прежнему являлась ликвидация главаря мародеров из «Винтореза» с двух сотен метров. Собственно, Сажин был ему необходим для верификации показаний баллистического компьютера – просто потому, что раньше сталкер с ним дела не имел. Электроника честно обрабатывала показания сенсоров и выдавала их на боковом экране, но на детали оставалась скупой.
Смотрящий в бинокль Егор отпихнул от себя мешающий рюкзак, в котором оставалась тридцатикратная зрительная труба, в данных условиях совершенно ненужная. Из рюкзака также вывалился небольшой перископ. Непонятно, где «ранговцы» взяли все это и, главное, зачем.
Патроны к «Интервеншену» Борланд разложил на пятиугольном чехле от винтовки.
– Укомплектуй магазины, – сказал сталкер. Егор быстро выполнил поручение. Магазинов было мало. Два из них вмещали по пять патронов, и еще один был почему-то рассчитан на семь. Ничего, такого запаса Борланду должно было хватить с головой.
– Вертолет зависает, – сказал Сажин, чувствуя, как напрягается все тело. Борланд настроился, палец лег на спусковую скобу…
– Кто-то вышел на башню, – торопливо сказал Егор. – Это не майор.
Борланд снова перенес траекторию прицеливания на вершину 226-й башни, перещелкнул прицел на шестнадцать крат.
И заметно вздрогнул.
Рука на спуске дернулась, Борланд сжал ее в кулак. Дыхание сталкера участилось, он заморгал. Егор встревоженно окликнул его. Сталкер не отозвался.
– Ты в порядке? – спросил Сажин.
– Консул… – произнес Борланд. – Небесные боги, я должен был догадаться!
– Тебе плохо? – выкрикнул Егор.
Он тут же понял, что ответа не требуется, чтобы понять это. Борланд был на грани шока, если не потери сознания. Снова припав к прицелу, сталкер впился взглядом в фигуру на башне. Сажин схватил бинокль и сделал то же самое.
