- Да, называл. И даже это некоторые товарищи, - Владимир Ильич вспомнил письмо Аксельрода, - считали моей резкостью. Ну, а как же иначе? Присмотритесь поближе к любезнейшему Петру Бернгардовичу. Почитайте повнимательнее. И вы увидите: он боится революции. Холопствует во имя жалких реформ. Превратился в идеолога либеральной буржуазии. Разве это не мастер ренегатства?
- А если кто-нибудь из рабочих, начитавшись "Искры", поднимет на него руку и, не дай бог, расправится с ним?
- Ну уж, это ваша фантазия! - усмехнулся Ленин; опуская кулак на кромку стола, продолжал: - Мы обязаны расправиться с ним на страницах печати. И для этого, как бы вам ни хотелось, мы не будем надевать замшевые рукавицы.
- Хорошо, что не ежовые, - скривил губы Тахтарев.
Надежда протянула руку за пустой чашкой Лирочки: не налить ли еще? Та, поблагодарив, отодвинула чашку подальше и встала.
- Нам, пожалуй, пора домой.
- Да, мы засиделись, - поспешил подхватить Тахтарев. - Договорим при другой встрече. И лучше бы у нас.
- Думаете, спор пойдет мягче? Не ручаюсь. - У Владимира Ильича загорелись иронические искорки в глазах; провожая гостей до двери, пообещал: - А в гости непременно зайдем. Ты согласна, Надюша?
- Конечно, зайдем, - отозвалась та, целуя подругу.
- А прямота ваша как таковая, - заговорил Тахтарев, держа шляпу в руках, - мне начинает нравиться. И подумать нам есть о чем. Да, - качнул шляпу в сторону Ульяновых, - вы здесь новички, а мы в Лондоне уже освоились, если что нужно - только скажите...
- Без всякого стеснения, Наденька, - добавила Лирочка. - Мы в любую минуту готовы помочь.
Когда они ушли, Владимир сказал:
- Может, удастся повлиять... Здесь каждый человек дорог. И то, что Тахтарев сбежал с капитанского мостика тонущего суденышка "экономистов", уже хорошо.
6
День выдался особенный - дороже самого большого праздника. Владимир Ильич волновался и радовался не меньше, чем в Лейпциге, когда рождался первый номер "Искры". Просматривая в малюсеньком кабинете, уступленном Квелчем, утренние лондонские газеты, с секунды на секунду ждал: вот-вот послышатся шаги на лестнице и наборщик, одновременно исполняющий обязанности метранпажа, бережно, как акушер новорожденного, внесет влажный лист - оттиск набора первой полосы, необычной за все полтора года. На ней - проект программы, создание которой потребовало так много времени. Долгие обсуждения вариантов, споры с соредакторами чуть ли не по каждой строке отняли целую зиму. Теперь все позади...
А так ли? Можно ли успокаиваться? Не придется ли снова браться за перо? Благо, комиссия, сводившая в Швейцарии его и плехановский варианты, замечания и поправки в единый текст, записала, что в случае несогласия он может выступить с критикой в печати. А надо ли предавать гласности то, что у них по многим пунктам не было единства взглядов?..
Перед сдачей в набор прочитал проект программы дважды, но так и не решил, будет ли критиковать этот текст. Аксельроду написал, что хочет "паки и паки перечесть программу в печати "на спокое". Понятно, не только сейчас, в корректуре, но и после, когда весь номер будет отпечатан.
Заслышав шаги, отложил газеты, поднялся из-за стола и нетерпеливо потер ладони.
- Вот хорошо! Вот спасибо! - Принял лист с рук на руки и расстелил на столе. - Верстайте скорее следующие полосы.
- Не знаю, хватит ли набора.
- Не хватит - добавим. За рукописями дело не станет.
Наборщик обтер руки о фартук, достал пачку сигарет, чиркнул спичкой о коробку и, прикурив, пошарил глазами по столу - пепельницы не нашел. Сунул огарок в коробку, жадно затянулся дымом. В другое время Владимир Ильич поморщился бы и хмыкнул от противного запаха, а сейчас будто и не заметил табачного дыма. Склонившись над столом, окинул придирчивым взглядом влажный лист: ни заглавием, ни шрифтами не отличается от тех первых полос газеты, что приносили ему в Мюнхене. Отлично! Превосходно!
- Вы, кажется, что-то сказали? - Наборщик, спохватившись, отмахнул дым в сторону. - Или мне послышалось...
- Ясно оттиснута каждая буква! - Владимир Ильич вскинул глаза на типографа. - Пожалуйста, поспешите. Дорог каждый час.
- Не сомневайтесь. Если б не понимал, не приехал бы сюда.
- Надеюсь на вас. И Георгий Валентинович ждет этот номер.
- Понятно... Такое дело заварили!..
Наборщик вышел. А Ленин, обмакнув перо в чернила, написал под заглавием газеты: "No 21, 1-го июня 1902 года".
Программа удобно уместилась на странице: строчка в строчку, в конце осталось место только для трех звездочек в линейку. Под заголовком особой строкой подчеркнуто, что проект выработан редакцией "Искры" и "Зари".
"Посмотрим, посмотрим, как выглядит в печати".
Будет он писать критику или не будет, это уже вопрос второстепенный. Главное сделано. И целая полоса жизни осталась позади. Теперь открывается прямой путь ко II съезду, к новому этапу борьбы за сплоченность всех марксистских организаций России.
