Я даже подпрыгнул на подоконнике. Ну, конечно! Ведь Люциус перешел на мою сторону, отринув свои прежние убеждения, тем самым разрушив и идеальный образ Малфоя. Драко просто лишился образца для подражания. Значит, постепенно, начала показываться истинная его сущность. Только что же это? Неужели тот невинный и даже иногда смущающийся Малфой, хрупкий и ранимый юноша, которого мне несколько раз удалось случайно увидеть — настоящий? Тот, который все это время скрывался за маской Слизеринского Принца? Может ли быть такое? Но ведь одновременно с этим Драко по какой-то причине стал сильнее духом — даже до меня дошли слухи о том, что он навел порядок на факультете и вернул былую власть, только теперь уже умудрился сделать это без былого авторитета своего отца.
Какое-то странное волнение накрыло меня с головой. Этот новый Драко Малфой действительно был загадкой, которую хотелось разгадать. Мерлин, как ни абсурдно бы это прозвучало, но такого вот Малфоя я хотел бы видеть рядом с собой, в числе близких людей, которых надо оберегать и, в то же время, на которых можно положиться.
Противное сознание как назло подкинуло картинки смущающих объятий и странного разговора в коридоре посреди ночи. Мне даже не нужны были какие-то усилия, чтобы признать, что в эти мгновения мне было хорошо, уютно и спокойно. Малфой был одним из немногих магов нового поколения, кто мог сравниться со мной по магической мощи и харизме. Действительно, такого человека лучше было иметь в друзьях, чем во врагах. С ним рядом я мог бы позволить себе расслабиться и передохнуть, чего не мог сделать даже в присутствии Гермионы.
И все-таки было страшно — а что, если я ошибся? Что, если Хорек остался тем самым подлым и пронырливым слизеринцем, который просто ждет удачного момента, чтобы ударить в спину? Хотя… у него была такая возможность — в ту ночь: из-за ссоры с Роном я был полностью обессилен. Можно было просто поставить подножку, когда я пускался по лестнице, и все — не стало бы Золотого Мальчика. Вместо этого Малфой выслушал меня и даже пытался приободрить. А еще предлагал свою помощь. И я знаю, что он не лгал в те моменты — моя сила хоть как-то пригодилась. Он не притворялся, а был искренен в своем желании помочь.
Устало прислонился лбом к холодному стеклу. Несмотря на то, что я понял — Драко изменился, принять это слишком тяжело. Нет, ненависти уже не было. Ее вообще никогда не было. Даже раздражение и неприязнь безвозвратно исчезли. Просто слишком сложно было принять то, что я хочу видеть этого заносчивого блондина рядом с собой, пусть тот, вроде бы, тоже испытывает нечто подобное. Почему-то мне кажется, что если я подпущу Малфоя слишком близко, это сделает меня ужасно уязвимым, а сейчас мне, как никогда раньше, нужны все силы и уверенность, какие есть.
Время покажет.
Да. Так будет лучше. Я не буду притягивать, но не буду и отталкивать. Если уж Малфой сам захочет быть рядом, я точно отказываться от этого предложения не стану. К тому же, уверен, после учреждения Совета Восьми мы будем очень много времени проводить рядом. Наверное, наше сближение просто неизбежно.
* * *
Оставшееся время до окончания изоляции Поттер потратил на тренировки и занятия. Он был несказанно рад, когда получил от Гермионы сообщение о том, что они смогли избавить Люциуса от Метки. Только в это же мгновение в сердце засел червячок нетерпения — Гарри хотел как можно быстрее найти решение проблемы Волдеморта, чтобы и Северуса можно было освободить от этого позорного клейма. Юноша просто не мог наблюдать за тем, как страдает профессор. Этот двойной шпионаж его постепенно ломал. Каким бы сильным не был Снейп, даже он слишком долго не продержится, живя в постоянном напряжении.
«Как только разберусь с проблемами в школе, тут же начну поиски описания того ритуала, я уверен практически на сто процентов, что именно он может помочь нам хотя бы на время отсрочить войну. Мерлин, как же мне не хочется, чтобы кто-то погибал из-за того, что я бездействую». Обычно после таких пессимистичный мыслей Гарри еще усерднее начинал заниматься, прекрасно понимая, что уровень знаний школьной программы не поможет ему победить сильнейшего волшебника этого столетия. Здесь нужно было что-то более существенное. Конечно, он знал пророчество, а Риддл — нет, но это не имело значения, ведь там не было подсказки, как же победить этого красноглазого монстра.
К тому же, Гарри так и не решил свою проблему с наследием. Он не был уверен, что эти силы помогут ему в битве, но при нестабильности собственной магии, вероятность победы становилась совсем маленькой.
