Больше всего в заключении Поттера нервировало то, что у него не было возможности получать почту, поэтому он не знал, что происходит в мире. Скупых сведений, которые предоставляла Гермиона через монету, было катастрофически мало. Радовало то, что серьезных нападений не было. Одновременно это затишье казалось предвестником бури. Из-за того, что Риддл блокировал связь между ними, Гарри даже не мог знать, готовит ли тот очередную пакость, или же просто проблемы какие-то возникли. Самостоятельно соваться в голову этой ящерице человекоподобной он не рисковал. Если бы профессор Снейп узнал об этом, то явно бы разозлился. Расстраивать или же злить его Гарри не хотелось совершенно. Он и так уже соскучился по вечерним посиделкам. Была бы возможность, то юноша бросился бы обнимать сурового Мастера Зелий на глазах у всей школы, так тоскливо ему было здесь без Северуса. Увы, они находились не в том положении, чтобы позволять такие вольности.
Гарри задумчиво разглядывал картинку в одном из пособий по зельям, вспоминая профессора. «Правильно ли я делаю, когда пытаюсь найти в нем замену отцу? Возможно, ему и не нужна такая обуза. Возможно, он не видит во мне сына?». Несмотря на то, что Поттер умел считывать чужие эмоции, сомнения все еще терзали его душу. Он прекрасно знал, что Снейп искренне заботится и переживает за него, но все равно было страшно полностью довериться, чтобы потом обмануться. Его никто никогда не любил родительской любовью. Дамблдор, единственный, кто когда-либо проявил заботу о нем, делал это лишь из-за необходимости. Гарри ему был нужен ради высокой цели. «А профессору? Нужен ли я ему?». Пробыв две недели вдали от этого человека, Гарри вновь стал терзаться сомнениями, а в душу закрадывался страх и недоверие. Юноша прекрасно понимал, что если Северус узнает об этом, то непременно обидится, но в то же время, не мог ничего с собой поделать. Им слишком долгое время пренебрегали, чтобы Поттер мог так просто поверить в то, что кто-то действительно привязался к нему без каких-либо корыстных целей. Забавно, что при этом он не вспоминал ни о семье Уизли, ни о Ремусе, ни о Сириусе. Все-таки степень привязанности была разной в этих случаях.
За окном было все также тоскливо — лил дождь. Гарри вздохнул и упрямо тряхнул головой — время покажет. Когда он выберется отсюда, многие вещи встанут на свои места.
* * *
Вот и настал тот час, когда его наказание закончилось. За ним никто не пришел — в стене просто появилась дверь, а собранные вещи исчезли, на их месте появилась школьная мантия и сумка с учебниками. Только мелко исписанный пергамент остался лежать на столе.
Он не торопился. Медленно шел по коридорам, осматриваясь. Казалось, что Гарри вновь вернулся в Хогвартс после долгих каникул. Он был рад, что вновь получил свободу. Казалось, юноша вернулся домой. То тут, то там из стен появлялись приведения — они тепло приветствовали Гарри Поттера, желая удачи в том, что он задумал. Если бы хоть один ученик в этот день опоздал на завтрак и увидел эту картину, то сразу бы ему стало понятно, откуда Гарри получает сведения о нападениях. Однако, сегодня все уже собрались в Большом Зале и ожидали прибытия лидера Гриффиндора.
Увидев, что двери приветливо распахнуты, Поттер весело усмехнулся. «Видимо, директору не терпится увидеть, смогло ли повлиять на меня наказание. Если он ожидал увидеть смирившегося со своей участью узника, то ошибся в своих просчетах». Он не замедлил шаг, не ускорил его, и направился не на свое место за гриффиндорским столом, а прямо к Дамблдору. Тепло улыбнулся Гермионе, когда проходил мимо, кивнул Дину и Невиллу, и встретился со взглядом пронзительных голубых глаз.
— Доброе утро, профессор Дамблдор.
Зал замер. Все взгляды были устремлены на них. Гарри этого и добивался. Вся школа должна была засвидетельствовать соглашение.
— Доброе утро, мистер Поттер.
Повисло молчание. Видимо, старый волшебник не собирался облегчать задачу Поттеру и начинать разговор.
— Можно ли поинтересоваться, нашли ли вы виновника того происшествия, сэр?
— Да, мистер Поттер. Это ваш лучший друг, мистер Уизли.
Если этими словами Дамблдор пытался заставить Гарри почувствовать укол вины, то он просчитался.
— Вы ошибаетесь, директор, — легкая улыбка.
— Что вы имеете в виду, мистер Поттер? Мистер Уизли сам пришел ко мне с повинной, — профессор МакГонагалл не побоялась влезть в разговор между этими двумя.
— Да, я знаю, профессор. Только, видите ли, мы с ним не друзья, — вежливая улыбка и холодный взгляд.
— Вы знаете? — Дамблдор, как всегда, вычленил то, что имело для него ценность. Гарри улыбнулся шире.
— Да, профессор Дамблдор. Мертвые, знаете ли, хранят очень много тайн, — та же фраза была сказана и Северусу с Люциусом. Поттер не боялся, что директор догадается о том, что же его ученик имел в виду. Ведь теперь не было смысла скрывать — потому что с этого утра многое в школе измениться.
