Гарри послушно проглотил неприятную на вкус жидкость, потом еще одну и еще. Он даже не задумывался о том, что пьет. Ему было все равно. Какая-то странная апатия напала на него в эти минуты. Правда, продлилась она недолго — беспокойство за профессора пересилило.
— Как он? Как все? — немного сил появилось, поэтому Поттеру тут же захотелось узнать, как поживают его друзья. На слипающиеся веки он не хотел обращать внимания. Но Ремус лишь мягко улыбнулся, покачав головой и укрывая одеялом до подбородка.
— Не сейчас. Тебе нужно отдохнуть. Когда в следующий раз проснешься, тогда все и расскажу.
Гарри несколько секунд смотрел в теплые янтарные глаза, потом тоже улыбнулся, едва заметно кивнул и провалился в сон с мыслью: «Мы это сделали!» Ощущение свободы затопило его душу, и в эту ночь подростку снилось, что он в теле ястреба порхает над землями Англии и видит теплый свет уюта в домах, где еще недавно затаились страх и отчаяние. Наконец-то Поттер чувствовал себя достойным звания «Мальчика-который-выжил».
* * *
Первые несколько дней профессор просыпался ровно настолько, чтобы успеть поесть, помыться и узнать последние новости. Правда, когда до него дошла весть, что Гарри так и не проснулся, Северус хотел наплевать на собственную слабость и броситься к своему подопечному, чтобы поставить его на ноги. Гермиона не дала сделать ему такой глупости — если бы зельевар сейчас перенапрягся, то его выздоровление заняло бы в два раза больше времени. А ведь ему надо было в скором времени возвращаться в Хогвартс — никто не отменял того факта, что Снейп оставался деканом Слизерина и преподавателем ЗОТИ. Только боль и грусть в глазах девушки удержали его от немедленного перемещения в Поттер-мэнор. Лишь когда он увидел эти эмоции в глазах Грейнджер, когда она говорила о друге, Северус понял, что на самом деле она чувствует, пусть и пытается скрыть свое беспокойство за вежливыми улыбками. Поэтому он старался меньше язвить и практически перестал подшучивать над гриффиндоркой, которая в его присутствии слишком часто смущалась.
Странно, но тот факт, что за ним ухаживает несовершеннолетняя пигалица, его совершенно не раздражал. А ведь Снейп ненавидел, когда кто-либо видел его слабость. Он охотно принимал знаки заботы и внимания от этой странной девушки, которая предпочла заботиться о мрачном Мастере Зелий, вместо того чтобы броситься спасать своего ненаглядного друга. Нет, Северус отнюдь не был наивным и понимал, что причина подобному поведению — определенный интерес к его персоне. Только вот понять, что же могло привлечь в нем молоденькую ведьму, которая теперь пользовалась достаточной популярностью среди мужской половины Хогвартса, он не мог. Тот факт, что Грейнджер дружит с Гарри, он в расчет не принимал. Одно дело — смириться, что нелюбимый учитель не такой уж мерзавец, как они думали, а другое дело — проникнуться к этому самому угрюмому объекту симпатией и даже нежностью. К тому же зельевар с досадой признавал, что ему нравятся знаки внимания со стороны Гермионы, но смириться с подобным положением дел не мог. Да только принимать какие-то меры не спешил — просто наблюдал с легкой добродушной насмешкой за девушкой.
Гермиона же разрывалась на две части: с одной стороны, ей было приятно проводить время вместе с человеком, которого она уже долгое время уважала и который ей, чего греха таить, нравился; с другой стороны, девушка всегда ужасно смущалась в его присутствии, к тому же каждое прикосновение к профессору было подобно удару тока — столько эмоций оно вызывало. Для нее пребывание в этом доме было одновременно и пыткой, и наслаждением. Грейнджер понимала, что все больше привыкает к постоянному присутствию Снейпа в своей жизни. Особенно ясно это стало, когда Северус пошел на поправку и теперь мог долгое время бодрствовать. На чтение сосредоточенности еще не хватало, поэтому они проводили это время в беседах, которые приносили обоим огромное удовольствие.
Чем больше времени проходило, тем виднее становилась их взаимная симпатия. Только если Северус был слишком слаб, чтобы всерьез воспринимать первые звоночки новой влюбленности, то Гермиона с ужасом осознавала, что ей становится мало простых бесед. Хотелось прикоснуться, хотелось почувствовать тепло объятий. Раз за разом все труднее было сдерживаться. К тому же постепенно Снейп выздоравливал, поэтому уже не было необходимости ему помогать вставать или ходить.
