(Интервью для еженедельника «Собеседник». Впервые опубликовано в январе 1988 г. в еженедельнике «Собеседник» (№ 5). Рубрика «Актуальное интервью»)
С народным артистом РСФСР, поэтом Михаилом Ножкиным беседует корреспондент Валентина Пономарева.
— Михаил Иванович, сейчас мы много говорим и пишем о происходящих в обществе непростых процессах. Может, потомки будут даже завидовать, в какое бурное, сложное время мы живём. Как вы его ощущаете, что вас радует, что настораживает, что беспокоит?
— Ну, во-первых, не думаю, чтобы нам завидовали. То, что мы довели до такого состояния страну, не повод для зависти. А ведь мы сами допустили — не слепые, не глухонемые были. Сами создавали себе трудности и очень гордились ими. Помнится, поехал я на гастроли в строящийся Братск. «Комсомолка» предложила попутно написать несколько репортажей. На месте будущего Братского моря потрясло зрелище спиленного леса: прекрасные долины, холмы, усеянные тысячами, десятками тысяч пней. Губили природу, а верили, что делаем великое дело. Комсомольские работники говорили мне: «Смотрите, какие у нас ребята — живут в палатках, а мороз до пятидесяти…» Когда я спросил, почему нельзя было избы срубить или хотя бы щитовые домики привезти, на меня посмотрели как на ненормального. Так и не получились те репортажи. А надо было ещё тогда бить тревогу.
— Хотите сказать, что и вы причастны к проблемам Братска?
— Понимаете, меня коробит, когда все острые разговоры ведутся в свете разделения на «они» и «мы»: они допустили безобразия, а мы их сейчас обличаем. Они — всё, что было до перестройки, а мы — то, что началось два года назад. Получается игра в ту же игру. А в жизни-то всё наоборот. Люди, на которых земля держится, которые честно работали, создавали всё, чем мы гордимся в науке, искусстве, сельском хозяйстве, настоящие сыны и дочери своей Родины были тогда и есть сейчас. Но вокруг и тогда, и сейчас много прилипал, пристроившихся демагогов всех мастей, которые громче всех кричат о перестройке.
На одном «круглом столе» выступал «уважаемый» академик (даже имени называть не хочу), которому предъявили обвинение в прославлении прежних порядков: «Неправда, я таким был до XX съезда, а после я стал другим…» И он, старый человек, искренне это говорит как о своём достижении. И ему не совестно, что грешил против истины и других этому учил и на этом академиком стал… На волне перестройки всплыло много пены, масса людишек, которые ищут, где что можно схватить и бежать дальше. Надо ругать — они ругают, надо хвалить — хвалят. Таких в народе зовут «наездниками». Сложилась какая-то нездоровая тенденция, она не способствует очищению общества от скверны: вроде бы если не «мы», то нам и очищаться не нужно.
— Не получается ли здесь противоречия? Когда говорят «все в ответе», всех зовут к покаянию — это форма коллективной безответственности, очень удобная, когда концов не найти…
— Но большинство из нас всё же виновато своим непротивлением, неподдержкой добра. Мы ругаем чиновников, бюрократов, но перед ними же склоняем головы, стремимся с ними ладить. Не мы, так наши приятели, родственники дальние и ближние, соседи по лестничной клетке. Мы сейчас много говорим о культе личности, вскрываем старые нарывы. Без этого нельзя двигаться вперёд. Но ведь по сей день незыблем у нас культ должности. И в этом культе вина уж поистине всеобщая. Заметьте, как только человека назначают на более высокую должность, все, кто только что был с ним на равных, начинают первыми протягивать руку, первыми здороваться, ниже кланяться, вспоминают, когда у него день рождения. Стараемся с ним не связываться, больше помалкиваем, хотя вчера ещё говорили друг другу всё откровенно. Он получает на двадцать рублей больше, а мы уже на двадцать процентов больше молчим. Он идёт ещё выше, мы ещё глуше. Разделительная черта начинает действовать. Мы сами создаем имидж должности. Начальник хамит, а мы терпим, убеждая его всё больше и больше, что так и должно быть. Это наше пособничество, результат нашего холуйства. Вот это «по капле выдавливать из себя раба», как призывал нас Чехов, эта проблема осталась. Мы ходим по улицам имени антигероев, которые, как теперь выясняется, принесли огромный вред стране, народу, и миримся с этим, молчим, живём с этим. Мы предаём своих дедов и прадедов, оскверняем свои памятники, разрушаем традиции, отрекаемся от своей Истории. Поистине «народ, который забывает свою Историю, рискует её повторить»…
Ну, сейчас, пожалуй, как никогда, велик интерес к Истории страны: вон сколько «белых пятен» вскрывает гласность. И не только в тех далеких годах, но постепенно всё ближе к дню сегодняшнему.
