Сейчас делается большая ставка на стимулирующие рычаги хозрасчета. Это очень хорошее дело, но не кардинальное. Экономический пресс — всё-таки пресс. А сознание — это когда человек сам себя ведёт по жизни в общей команде, это внутренняя культура. Чтобы осуществить перестройку, мало желания одного очень хорошего, даже великого человека, мало усилий группы, даже очень большой. Надо, чтобы каждый включился, чтобы поняли все, что это не очередная кампания — требование времени. А это уже вопрос культуры. Это осознание своего места в жизни, своего назначения. Чем раньше человек задумается, для чего он живёт, чем раньше определится, тем точнее у него будут критерии, тем легче будет ему жить, не шарахаясь то вправо, то влево.
— Согласитесь, чтобы иметь такую духовную опору, человеку, особенно молодому, надо верить в какие-то идеалы. Не мне вам говорить, как сейчас подорвана эта вера…
— Смотря что мы называем идеалами. Для меня, например, добро и зло, справедливость и несправедливость — не абстрактные понятия. Я верю в народ, в Родину свою, верю в её счастливую звезду, верю в то, что все равно здоровое и светлое начало победит. Верю в хороших людей — в этом мое спасение. Без этого я бы уже сорок раз погиб, влево-вправо куда-нибудь шарахнулся. Главное в духовной культуре — понимание того, что мы звено цепи в истории человечества. Не больше, но и не меньше. А проповедуется порой: до нас все было чепуха, мы это самое главное, а после нас хоть потоп. Мне, наверное, повезло в жизни, потому что мне как-то с детства определили, что дорога начинается не с меня, народ по ней давно идёт. И я такой же прохожий, просто должен свой отрезок пути пройти вместе со всеми, не испортить эту дорогу и, насколько смогу, почище её сделать.
— В этом видите своё назначение в жизни, смысл её?
— Конечно.
— Какой порок человеческий больше всего ненавидите?
— Подлость, предательство, трусость!..
— Приходилось с этим сталкиваться?
— Много раз. И получать, конечно… Много раз спотыкался на доверии. Но дело не во мне, не в личных обидах. Страшно, когда подлость, предательство, трусость консолидируются, отравляют общую атмосферу, разрушают наши идеалы. Страшно, когда человек, не заслуживший многого, вдруг требует и нахально берёт намного больше, чем он даёт обществу. Культура — это воспитание внутренней сдержанности, скромности. Это куда-то от нас уходит.
Поверьте, тут не ностальгия по коммуналкам мне, коренному москвичу, там довелось пожить, — это ностальгия по искренности отношений, по взаимопониманию. Не всё гладко было, мы видели, как взрослые ссорились друг с другом, но очень быстро находили возможность протянуть друг другу руку — личное, мелкое всегда отступало перед общим. Не помню, чтобы в детстве, в юности мне попадались люди, которые строили бы своё благополучие на несчастье других, которым было бы хорошо от того, что другим плохо. Тогда и была заложена вера в людей, которая стала моим спасением. Хорошие люди мне помогали не тем, что куда-то меня определяли, где-то за меня хлопотали, но тем, что они есть, что они хорошие, порядочные люди, что они живут чисто, несмотря на то, что вокруг них клокочет пена человеческой мерзости… Вот мы сейчас столько проблем открываем: проблемы сельского хозяйства и промышленности, проблемы искусства и литературы, проблемы экологии, спорта, культуры. Я глубоко убеждён, что проблема одна, только по-разному называется: разобщённость духовная, приспособленчество, ложь, неверие, недоверие друг к другу… Вот что надо преодолевать, идти навстречу друг другу, находить точки соприкосновения…
— Простите, лобовой вопрос: вы себя ощущаете борцом или наблюдателем в этом процессе?
— Не наблюдателем, это точно! Но и недостаточным борцом, если честно.
— Почему?
— Своим творческим положением сегодняшним недоволен. Мог бы и должен делать гораздо больше… Но всё-таки стараюсь не суетиться, не сниматься в плохих фильмах, писать достойные стихи, песни… А главное не отрываться от реальной жизни. Это принципиально…
— А что, существует проблема отрыва?..
К сожалению, многие из нас, деятелей культуры, привыкли несколько своеобразно соотносить понятия «мы» и «народ». Вроде бы народ это одно, а мы — нечто над народом, мы должны его вести, воспитывать, учить. Молодому человеку в институте говорят: «Вы должны снять такой фильм, чтобы зритель пошёл за вами». И вот он уже убеждён, что он — поводырь народа, что после института всё знает, всё может объяснить, всех может научить! А нужно-то понимание, что мы — составная часть народа, что должны жить его бедами, болячками, заботами и радостями.
В обществе своё извечное распределение: одни из народа пашут, другие изобретают, третьи пишут стихи, сочиняют музыку, снимают фильмы… Когда мы это поймём, мы перестанем учить народ. А будем сами учиться жить, искать пути решения общих проблем, искать просвет, надежду…
— Вам это удается?
— По крайней мере, стараюсь. Если стихи и песни несут что-то нужное в зал — это уже немало. Сам я теперь реже выступаю, больше пишу…
