– Не то слово, – согласился Батон. – А прежде-то этих червей тут не было. Знали только, что они где-то бывают, в основном там, дальше, где и снегу побольше, и озера. Там у них корма больше, и нам иногда доводили донесения о проблемах с этими червями на дальних постах. А тут в этом плане было спокойно.
– Далеко нам еще? – спросил Брейн.
– Недалеко. Сейчас прямо пойдем, теперь они сюда вряд ли вернутся. Перейдем долину, а там уже – держать ушки на макушке. Там за каждым камнем может стоять наблюдательный узел.
– Или часовой?
– Или часовой, – согласился Батон. – Зато и входы в галереитам будут часто попадаться.
– А с чего там эти входы? – спросил Григ.
– Подземная сеть постоянно разрабатывается, и многие выходы делают для отвалов или временной вентиляции. Их потом, конечно, изнутри старательно заделают, но это уже не монолит – есть с чего начать.
Ждать не стали и сразу начали спуск, скользя кое-где по пологим склонам, где не было опасных, торчащих изо льда острых камней.
Теперь первым шагал Батон. Он был самый рослый и прокладывал остальным путь в глубоком снегу. Следом шел Брейн и замыкающим – Григ. На каждый шаг Брейна он делал два, однако не отставал.
Ветер усилился, и через четверть часа после прохода отряда оставленная ими тропа затягивалась поземкой.
Так они «бежали» часа полтора, а потом долина закончилась ничем, то есть отряд не уперся в новый горный массив, за которым должна была начаться очередная долина. Они пришли к группе холмов, лишь кое-где связанных вместе перешейками.
– И что теперь, Батон? – спросил Брейн, когда они остановились в тени небольшой скалы. – Скоро смеркаться начнет.
– Смотреть в оба. Сейчас мы по живому идем. Под любым камнем может оказаться вход в штольню, понимаете?
– Ты нас пугаешь, Батон, – признался Григ, озираясь и держась за приклад автоматического дробовика.
Но Батон не пугал. Они были вынуждены пропустить очередной отдых, чтобы не попасть в плен к какому-нибудь патрулю. Приходилось думать о часовых, минных ловушках и признаках вентиляционных люков. Ну, там, парит где-то или просто крышка люка виднеется.
– Увидев что-то подобное, сразу говорите мне! – приказал Батон, и Брейн кивнул. Ему и в голову не пришло мериться, кто тут главнее. Батону здесь были известны семь ходов из десяти, ему, как говорится, и карты в руки. А вот Григ передачу командования Батону не приветствовал, и на одном из кратких привалов Брейн спросил его:
– Чего ты морщишься? Дело идет хорошо, и нам везет.
– Дело в том, ваше благородие, что Батон для меня простак – мне ему трудно верить, хотя понимаю, что в деле он петрит.
– Ну так и перестань морщиться.
– Не могу, сэр. Умом понимаю, а сердцем принять не могу.
– Всё, бойцы, заваливаемся на ночевку, – неожиданно скомандовал Батон. – В ночную смену от нас толку не будет.
В штабном бункере, находившемся на пятидесятиметровой глубине, было неспокойно. Еще трое суток назад командование базы «Ямато», имевшей стратегическое значение, получило сообщение о возможности проникновения в район ее расположения трех диверсантов.
Чьи конкретно диверсанты были, в сообщении указывалось как-то мутно. Начальник контрразведывательного отдела потом дважды созванивался с командованием в регионе, но ясности не прибыло.
– Сэр, они не дают нам никаких конкретных деталей! – жаловался он полковнику, временно исполнявшему обязанности начальника базы, пока сам начальник болел, находясь в медицинском боксе на глубине в целую сотню метров.
Почему так глубоко? Потому, что высшие офицеры требовали особого отношения во время медицинского освидетельствования и уж тем более лечения. Там, на глубине, имелся даже специальный бассейн, где они могли почувствовать стихию предков. Однако эти подробности оставались тайной для основной ударной массы строевых частей, поскольку при наборе в них не соблюдались строгие расовые правила. Но они соблюдались при наборе в команды «дистапо», игравшие роль передового ударного отряда службы безопасности.
Для нуждавшихся в медицинской помощи бойцов рядового состава, а также унтер-офицеров имелся хорошо оборудованный медицинский бункер, правда, на глубине всего лишь двадцатиметрового залегания, где их могли достать даже бетонобойные бомбы авиации фронтового подчинения, не говоря о бомберах частей стратегического назначения, посылавших свои подарки с низких орбит.
Одним словом, главный контрразведчик базы был поставлен в крайне сложные условия.
С одной стороны, предупреждали об опасности четвертого уровня. А с другой – не могли внятно разъяснить, с кем предстояло иметь дело.
Кто эти диверсанты? Агенты ИСБ – один вариант. Чрезвычайно опасный, но за свою карьеру контрразведчику приходилось сталкиваться с такими профи, и пока он одерживал победу, ведь база все еще держалась, а единичные агенты уничтожались еще на дальних подступах.
