– Сэр, это ж государство в государстве, они могут помочь, но, скорее, пошлют подальше, да еще накатают донесение комиссару по безопасности.
– Мы только что потеряли элитный отряд, майор Васснер! Мы попросту просрали легенду. А вы хотите, чтобы я снова просил помощи?!
– Именно потому, что мы просрали, вы должны попросить помощи, и вам в этой помощи никто не откажет, сэр, потому что если пропустим диверсантов, они могут оказаться у ворот отсека «с-магистраль».
– «С-магистраль»? Ну уж нет, этого допустить никак нельзя!
Полковник вздохнул и помассировал лицо ладонями.
– Хотел бы я оказаться пехотным лейтенантом с примесью варварской крови, чтобы у меня был взвод, а не эта долбаная шарага, в которой куча параллельных администраций, но отвечать приходится начальнику базы. Пишите запрос, я подпишу. И вот что мы сделаем, обратимся напрямую к фронтовому командованию. С ними проще договориться, хотя это, конечно, политически неприемлемо.
Высоко в стратосфере плыл транспортный борт, и его единственным грузом была жилая капсула на двадцать кубометров объема и двенадцать тонн массы.
Капсула стояла на самосбрасывающемся шасси, срабатывающем, когда борт попадал в указанную в программе точку.
Обычно он ходил в автоматическом режиме, кроме тех случаев, когда сбрасывал груз особой важности, и сейчас был именно тот случай.
В кабине, размещавшейся на самом верху пузатого корпуса, с комфортом располагались пилот и штурман, которые, в случае особых обстоятельств, должны были выполнить работу автопилота и автоштурмана.
Особые обстоятельства были разные, но не слишком радостные – атака истребителя противника или атака зенитной ракеты противника. Планер был здоровенный, и увести его с намеченного курса даже полудюжиной ракет было не так просто, поэтому у серьезно раненной машины еще оставались силы, чтобы выполнить свою миссию. И если вражеские ракеты повреждали блок управления, то в дело вступали живые пилот и штурман.
В кабине имелись места для пятерых членов экипажа, за тонкой стенкой располагалась каюта на две двухъярусные кровати. Сортир, кухня, душевая. Планер мог держаться в стратосфере двадцать четыре часа только на своем топливе, а при дозаправке одноразовыми ботами – в пределах трех суток.
Эта миссия таких жертв не требовала: восемь часов – это все, что было необходимо и записано в полетной карте. Четыре часа туда, четыре – обратно. Нагрузка просто смешная, оттого и заправка баков всего на тридцать процентов.
– Не нравится мне эта командировка, – вздохнув, признался штурман и поскреб подбородок с двухнедельной щетиной. Пилот не ответил, он был занят игрой на служебном мониторе. Его младший сын затянул его в это занятие. Раньше он предпочитал шахматы.
Штурман поднялся из штатного кресла и пересел на другое. Его тревожило, что борт двигался в опасном направлении, о чем свидетельствовали показания ситуационной диаграммы на панели, расположенной над лобовым стеклом.
Вероятность атаки с воздуха оставалась небольшой – три-пять процентов. В этом районе у бунтовщиков не было никаких авиационных средств. Другое дело – ПВО-окружение, здесь диаграмма показывала вероятность атаки по восходящей. Вот только было тридцать пять процентов, а они прошли лишь семь десятых пути, значит, в эпицентре – точке, где будет сброшена это долбаная капсула, – вероятность составит не менее семидесяти восьми процентов!
С какого хрена так рисковать?!
Штурман поднялся с кресла и перескочил на следующее.
Может, в сортир сходить? Случалось, это его успокаивало.
Загрузить игру и сидеть дебилом, как пилот? Нет, штурман уважал себя и держал дистанцию от таких скотских развлечений.
Может, в сортир, но по другому поводу?
Это была особая уловка экипажей, когда в сортир ходили, чтобы отхлебнуть из двенадцатилитрового бачка с очистителем для мытья рук. Сколько штурман себя помнил, никогда в этом бачке не было ничего, кроме крепкого спиртного.
А руки мыли ароматизированными спецгранулами, хотя они были предназначены для чистки стойки шасси, согласно инструкции для пилотов.
Однако где пилоты и где инструкции? Даже не смешно.
– Вот задница, опять проиграл!.. – воскликнул пилот и хлопнул ладонью по монитору, отчего игрушка сразу погасла, и появились таблицы показания систем, однако пилота они не интересовали.
– Ты слышал, Рик, меня снова вышвырнули, как кусок дерьма?
– По ходу – в пятый раз.
– В седьмой, прикинь?
Пилот нервно рассмеялся.
– А ты чего скачешь с табуретки на табуретку? Сожрал паштет из просроченного картриджа?
– Похоже, что так, – не признался в своих переживаниях штурман. – Ох, скорей бы сбросить этот груз…
– Ах вот ты об чем? Так ты не думай, найди занятие вроде этой дурачьей игрушки и так – четыре часа под наркозом, а обратно уже совсем не страшно.
– Какое занятие?
– Ну, ты в шахматы играешь?
– Я не сектант какой-нибудь, – отвернулся штурман.
– Да брось ты эти пережитки, шахматы – это не секта, вот давай я тебе покажу, как ходят фигуры…
– Да пошел ты!.. – вскинулся штурман.
Пилот отмахнулся и начал вызывать игру, чтобы пройти злосчастный уровень.
