Наконец жужжание приводного моторчика стало тише, платформа начала останавливаться и в конце концов встала, а несколько световых пятен от тактических фонариков уперлись в серую стену, перекрывавшую трехрельсовую дорогу.
– Бетон? – спросил Корсак, приподнимаясь.
– Это последние метры территории базы, – пояснил Батон. – Дальше – продолжение дороги до отвалов, возле какого-нибудь оврага или ущелья, куда тайно сбрасывали грунт. Но теперь туннель закончен, и дорогу перекрыли.
Батон сошел с платформа и, сделав несколько шагов, коснулся стены. Потом поднял валявшийся обломок породы и ударил в преграду, прислушиваясь к звуку.
Он прошел вдоль стены в одну, потом в другую сторону. Ударил еще несколько раз, потом повернулся и сказал:
– Полтора метра рыхлого льда. Нужна взрывчатка.
– У нас только мембранная, – сказал Корсак.
– Много?
– Четверть фунта.
– Доставайте, – сказал Батон. – Отковырнем кусок, а потом будем бить заступами – вон там в углу я вижу инструменты.
И он посветил в угол фонариком.
– У меня осталась еще одна труба! – поднял руку Григ.
– Да вы, господин капрал, сегодня прямо звезда, – развел руками Батон, и все засмеялись, кроме раненого, который находился под действием лекарств и ни на что не реагировал, хотя, когда его тащили, слегка перебирал ногами.
Платформу отвели назад – метров на пятьдесят, потом выстрелили из гранатомета в стену, и она обрушилась обломками грязноватого льда. Остатки перемычки Григ взорвал скомканной мембранной взрывчаткой, которая изначально предназначалась для аккуратной вырубки бетонных перегородок.
Брейну, Батону и Корсаку пришлось еще поработать лопатами, чтобы расчистить пути вглубь туннеля, откуда уже веяло настоящей зимой.
Это заставило Брейна вспомнить о той погоде, что они оставили снаружи, и это вызвало легкий озноб.
Платформа тронулась, и когда они проехали по тоннелю еще метров четыреста, обстановка вокруг изменилась – теперь тоннель проходил в толще льда. Где-то он был серый и грязный, как перемычка, которую пришлось взорвать, а где-то мелькали участки прозрачного голубоватого льда, в который проникал дневной свет.
Стало по-настоящему холодно, трехрельсовое полотно здесь было покрыто инеем.
Подо льдом они проехали еще километров пять, пока не уперлись в отбойник. Здесь рельсы заканчивались и слева была видна заброшенная ленточная линия, по которой опрокинутый из вагончиков грунт выносился в какую-то яму.
Пассажиры сошли с платформы, и пока Батон ходил на разведку, ориентируясь на сквозняк, майор Корсак с уцелевшим стажером занялись своим раненым, у которого разразился очередной кризис.
Брейн стоял в стороне. Он устал и отстраненно следил за их энергичными действиями. Где-то на уровне подсознания он отмечал, что они все делают правильно, и вскоре раненый задышал – его удалось вернуть.
Вернулся Батон.
– Порядок, братцы. Там есть выход прямо на снег.
И через полчаса они уже брели по неизвестной равнине. Ветер утих, поземка больше не хлестала ледышками по одежде, и Брейн подумал, что мечтает упасть и выспаться – все эти отдыхи во льду, по дороге сюда, не считались, поскольку частью мозга он все же оставался на страже и благодаря этому заметил тот навязчивый дрон.
– Тот дрон был ваш? – спросил Брейн, когда они встали на привал под нависавшей скалой.
– Да, – ответил Корсак, даже не уточнив, что имел в виду Брейн. Оба знали, о чем идет речь. – Мой бот уже совсем рядом, я вызвал его, как только мы выбрались из ледяной штольни.
– И что этот бот?
– Там полтонны снаряжения – одеяла, горелки, тентованный корпус и даже передвижная хирургия. У вас как с полевой хирургией?
– Нормально. Но я не знаю ваших стандартов.
– Зашивать умеете? Осколки можете вытаскивать?
– Один раз даже вытащил парочку у себя и зашил, – улыбнулся Брейн.
– Значит, я на вас рассчитываю, а то осколок не дает мне шею повернуть.
Корсак еще раз взглянул на экран.
– Четверть часа, и он будет здесь. Мы переночуем, а уж с утра двинемся вниз.
По снегу на четвереньках подполз Григ.
– Чего вы тут секретничаете?
– Ну… – Корсак улыбнулся. – Мне удалось сбросить в шурф маяк, и в скором времени орбитальные бомбардировщики сделают из этого горного тайника спокойную равнину.
– Вот это новость, – улыбнулся Григ. – То есть мы с командиром сможем вернуться к запасам казенной жратвы и больше не отсвечивать?
– Совершенно верно, – кивнул Корсак, и Григ уполз обратно, где общался с Батоном и одним из стажеров Корсака.
Прибыл бот майора Корсака, и все бросились устанавливать убежище – удобную палатку, рассчитанную на дюжину постояльцев.
Был в комплекте и хирургический бокс, и Брейну пришлось постоять в качестве операционной сестры. Он не утратил давнишних навыков, и когда пришла команда «шить», укладывал стежки с профессиональной точностью.
После квалифицированной помощи лицо раненого порозовело, и он стал дышать ровнее.
Потом вытащил осколок майору, зашил рану, и тот с облегчением начал вертеть головой.
Под развернутым пологом заработали нагреватели, и стало совсем хорошо. Корсак все еще держался рядом, и Брейн задал вопрос, который его мучил:
