– Ну, комендант тут давно живет, по нему видно – сапог спившийся. А кадет, который Лошкара с дурачками разоружил, тоже, видать, не простой субъект и под обстрелами не раз был, такие железо в воздухе задницей чувствуют.
– Как это?
– Ну, вот, запустил я программу – наведение по углам упреждения, взял немного – всего двенадцать градусов, при большем диапазоне ракета может соскочить с поиска. И все вроде продумал, а они – бац – и встали за меловым столбом. А ракета уже пущена, понимаешь?
– Ну да, у нас в долине, сам знаешь, таких умельцев немного, хотя служилых хватает.
– Служилый служилому – рознь. Ладно, бывай, командир. Как понадоблюсь, ты меня найдешь.
– Ты у вдовы Липерс теперь обитаешь? – крикнул Яром вслед зарысившему по склону Батону.
– Нет! – крикнул тот, придерживая шляпу. – У перегонщицы Герды!
– Ага! – кивнул Яром, ярко представляя себе заметную Герду, которая сменила уже трех мужей, которых впоследствии выгоняла, поскольку они не могли прокормить семью.
А сама она очень даже могла. Ходила в горы за секретным мхом, присаживала его на землю в теплице, после чего он вымахивал чуть ли не в пояс. После его срезала, квасила и перегоняла бражку в продукт, который, даже при скромном употреблении, давал такое удивительное состояние, что заказчики к ней с двух городов в очередях стояли.
Она бы давно куда-нибудь сбежала, да только мох этот приживался лишь в этой долине, а в других местах прорастал кособоким и каким-то синим. Кваситься вовсе отказывался, а при перегоне давал зеленое пламя – только и всего.
В итоге Герда осталась в деревне. Пробраться к ней в койку считалось большой честью, и мало кому это удавалось, а вот Батону повезло.
Ему в долине часто везло, а вот в городах – меньше, там в него не раз стреляли копы. И он в них. Оттого каждое его появление в Лирме становилось все более кратковременным и менее плодотворным.
В последний раз он лишь успел ограбить кассу биржевой газеты, в то время как в лучшие времена – два-три года назад – удавалось брать по три ювелирные лавки за вояж.
Яром вернулся к своим, где еще семафорил механик Хорст, мастер на все руки, но отчаянный игрок, который был всем должен, и его ремесленных способностей уже не хватало, чтобы отрабатывать долги.
– Что ты тут?! – заорал на него Яром.
– Ну, я же сообщил, я же рассказал, – сутулясь, прогундосил должник.
– И что? И что?! – взвился Яром.
– Хочешь, я его грохну, командир? – предложил свои услуги один из бойцов.
В какой-то момент Яром был готов кивнуть, но сдержался. В конце концов он – Яром Бонжеле, у него авторитет и прочее.
– Не надо, пусть живет. Он принесет нам еще информации.
– Я принесу! Я принесу, честное благородное! – зачастил механик, трясясь и переводя взгляд с Ярома на бойца, который держал руку на рукояти пистолета.
– Сколько ты был должен?
– Триста! Триста чаков! – воскликнул механик.
– Бизард! – обратился Яром к своему учетнику. Тот, не глядя в бумаги, сказал:
– Тысячу триста.
Яром засмеялся.
– Да-да, запамятовал, тысячу триста! – тут же согласился механик. – Спиши семьсот, я принес тебе важную новость!
Яром вздохнул. Новость стала бы хорошей, если бы Батону удалось поджарить коменданта и кадета-новичка. Тогда бы у него появилась возможность безопасного захвата форта. Ну и его авторитет в долине значительно бы поднялся, чего сейчас не наблюдалось. Он был единственным командиром, не побывавшим на контракте, и все остальные предводители банд называли его между собой «девочкой». При нем – нет, но между собой называли.
Получив честно заработанные двести монет наличными, Батон бодро шагал в сторону деревни Канди, по дороге, называемой Каменной, хотя она, напротив, пролегала по мягкому глинистому и всегда сырому грунту, по обочинам которой росли трехметровые хвощи, делавшие дорогу тенистой даже в самые жаркие дни второго лета.
Сзади застрекотал мотор, и Батон, заскочив на обочину, вжался в чащу хвощей, чтобы не получить бампером. Здешние парни не отличались осторожностью и, приняв грибного пара, давили на газ, забывая о руле и тормозах.
Батон был готов даже прыгнуть в случае необходимоти, но в этот раз за рулем сидел кто-то вменяемый. Мало того, он притормозил и остановился напротив.
– Садись, подвезу!
Это был Пистон, предводитель одной из банд. В последнее время Пистону удалось раздобыть денег, и он пустил их на вооружение своего подразделения, получив новый внедорожник и скорострельный пулемет за бешеную цену, поскольку машинка был доставлена из самой Метрополии.
Все доставленное из Метрополии здесь стоило безумных денег.
И хотя стандарты под боеприпасы с Метрополией были едины, однако там предъявлялись чрезвычайно высокие требования к механизмам, что обеспечивало сумасшедшую скорострельность и совершенно иной рисунок боевых столкновений.
В здешних краях скорострельность значила не так много, поскольку схватка могла прерываться, откладываться и возобновляться спустя неделю. Ну зачем, при таком раскладе, скорострельность, как в Метрополии? Только чтобы получить уважение остальной братвы.
