- А что нам, Варг, пляски устроить? – ухмыльнулся сидящий рядом молодой воин.
- Так хотя бы зады к снегу не примерзли, - скривился воин. - Да и вообще что угодно, а то так и с тоски помереть можно! До Вириди еще несколько дней пути, а такое ощущение, словно после первого боя сидим, причем проигравши вчистую!
- А чего радоваться? – сухим тоном ответил высокий воин, который до этого сидел неподвижно и наблюдал за костром. – У Вириди стоит целая армия, которая косит всех направо налево, а Император даже магов не выделил нам в помощь. Конечно, людей еще в Империи много, а магов надо беречь, не чета мы им…
- Тебе, Холак, только бы обвинить кого-то, - перебил альфу Варг. – По прошлому походу помню, как ты предсказывал поражение и говорил, как все плохо и ужасно. Вот скажи мне, наконец, какого хрена ты поперся в этот поход, если все так плохо и безнадежно?
- Потому что дом мой и семья у лесов Арадны, - мрачно отозвался Холак. – Выбора нет.
- Вот-то то и оно! – хлопнул в ладони альфа. – Все мы тут защищаем родных, все за что-то боремся, а твое нытье и вечное карканье уже в печенках сидит.
- Это кто тут ноет? – разом завелся Холак и встал на ноги. Орланд разом напрягся и недовольно посмотрел в сторону ссорившихся. Еще драку завязать им не хватало…
- Сядь, - коротко скомандовал голос откуда-то стороны палаток. Холак разом сник, проворчал что-то, но сел, не продолжая дальнейший спор.
- Лично я думаю, что Император знает, что делает, - не унимался Варг. – Без него давно бы уже Западную провинцию проиграли… Вспомнил! Лайс, а Лайс, у тебя же с собой гитарка была, я видел. Думаю, играть умеешь, не зря с собой таскаешь.
- Отчего не уметь, умею, - нехотя отозвался воин. – Раньше я бардом был.
- Так это вообще замечательно! – хохотнул альфа. – Ты, небось, и песен много знаешь.
- Ну, знаю, - отмахнулся тот.
- Тогда тащи инструмент, чего струны тянешь?
Молодой воин уже хотел начать отнекиваться, но, на удивление, многие поддержали его идею, даже Роган решил высказаться и попросить альфу сыграть. Отказать Лайс не смог, поэтому он подошел к одной из повозок, окружавших костер, и достал оттуда сверток с музыкальным инструментом. Вернувшись, он трепетно развернул гитару и убрал холщевую тряпицу в сторону, после чего начал неспешно настраивать струны одну за другой. При этом его лицо приобрело какое-то спокойно умиротворенное выражение, заставившее остальных замолчать и начать прислушиваться тихому брычанию барда. К костру присоединились люди с соседних отрядов и стали терпеливо ждать, когда Лайс закончит приготовления и приступит непосредственно к исполнению. Даже Орланд смог на время отбросить мрачные мысли и с удовольствием почувствовал волны волнения, которые исходили со стороны Рогана. Омега даже на месте мог усидеть с трудом, старался вытянуть шею, чтобы лучше увидеть, как бард настраивал струны, настраивая натяжения и ловко перебирая по ним пальцами.
Наконец, Лайс открыл глаза и пробно проиграл какой-то кусочек. Запнулся. Недовольно помотав головой, он сжал и разжал пальцы, разминая их, а после вновь прошелся по ровному ряду струн. Вышло лучше. Теперь, когда с приготовлениями было покончено, Лайс сделал глубокий вдох и медленно провел пальцами, начиная играть. Вначале мелодия была неторопливой, печальной, а после темп немного ускорился и в самом интересном месте Лайс остановился и обвел улыбавшимися глазами воинов.
- «Где безмятежно дышит небо,
И свет рождается с зарей,
Есть дом, там пахнет теплым хлебом
И свежевспаханной землей.
Голос барда был красивым и сильным.Теперь он и вновь неторопливо перебрал пальцами по струнам, продолжая рассказывать свою грустную и трепетную историю. Все, кто сидел вокруг костра, замерли и как-то по-особенному посмотрели на барда. В глазах одних была радость, другие смотрели на него с уважением, но были и те, кто унесся в свои мысли, наполненные сладкими грезами или же горькими воспоминаниями. Кто-то начал тихо подпевать и вскоре многие вторили барду, желая присоединиться к этому волшебному единству, что создала здесь и сейчас музыка.
Там не бывает места боли,
Нет пламя жаркого войны,
Царят там только мир и воля,
И много нежности, любви…
