Альфа встал и медленно прошелся по комнате, бесстрастным взглядом осматривая свой кабинет и периодически цепляясь взглядом за те или иные предметы. Над камином висел портрет отца, который для альфы был главным символом восстания и часто вдохновлял его на то, чтобы идти дальше. Глава их Дома всегда был для альфы примером, идеальным героем, на которого нужно было ровняться, чтобы стать таким же сильным и непоколебимым. Арнен встал возле портрета и сцепил руки за спиной. Интересно, гордился бы им отец? Наверное, гордился, ведь ему столько удалось усовершенствовать, так далеко удалось зайти… Колдун почему-то вздрогнул, и перевел взгляд на картину поменьше – на ней был изображён папа. Взгляд Арнена разом потеплел, а рука непроизвольно потянулась к шершавой поверхности холста. Папа… Может отец и был для него величайшим ученным и надежным лидером, но главная причина, по которой альфа шел дальше, терпел боль, совершенствовал свое колдовство, была заключена далеко не в желании быть похожим на свой идеал.
Арнен провел пальцами по холсту, и ему на мгновение показалось, что изображение было теплым. Совсем, как папина щека в далеком и уже каком-то нереальном прошлом. Альфа любил забраться к родителю на колени и просто сидеть рядышком, чувствуя тепло и слыша спокойное и ровное сердцебиение. Это образ он хранил глубоко в сердце и всякий раз, когда было тяжело и плохо, когда казалось, что он зашел в тупик, Арнен вспоминал о папе… о том, что с ним сделали. Если бы не Орланд, если бы не Магистр Корнуций и эти трусливые бездари из Совета, папа бы все еще был рядом и, наверное, все так же мягко и нежно улыбался. В сердце заныло, заставив Арнена одернуть руку и отвернуться… до тех пор, пока бьется его сердце, пока он может колдовать, он не отступится от своего плана.
- Подожди, папа, - нежно и очень тихо произнес он вслух. – Я заставлю их страдать.
Бережно положив портрет на место, Арнен вздохнул и, сцепив руки за спиной, подошел к окну. Он любил вот так стоять и любоваться видом на Серую скалу, которая привлекала его не только эстетически, но и за счет удивительного магического фона. Гора словно была живой и излучала целое многообразие энергетических потоков, которые не имели ни цикла, ни упорядоченности, ни цели. Это просто была чистая энергия, которая сама выбирала себе путь и канал сообщения. Глаза колдуна каждый раз, как завороженные наблюдали за этими игривыми разноцветными потоками, которые то закручивались в живописные спирали, то плавными ленивыми линиями уходили за горизонт, а, порой, рассыпались в целые пучки блестящих нитей. Гора была величественна в своем великолепии, и у Арнена не возникло никакого сомнения, что гора была живой. Ох, если бы только эта гора могла дать ответы на те вопросы, что сейчас терзали его сознание! А она наверняка смогла, если бы умела говорить, Арнен не сомневался. А что если… Нет. Мимолетно мелькнувшая мысль показалась ему весьма абсурдной, но такой… заманчивой. Настойчивой, яркой, что он не удержался и мысленно потянулся по направлению к силовым нитям и легонько коснулся их. В тот момент, когда его тонкая бледная нить коснулась потока горы, альфа судорожно вздохнул и почувствовал, как по всему телу пробежали мурашки. Ощущение было непривычным, но не приносило ему какого-либо неудобства, поэтому колдун осторожно продолжил.
«Как бы ты поступила…», - была первая мысль. Неловкая, немного наивная, но очень важная. – «Что бы придумала ты на моем месте? Наверняка у тебя был бы грандиозный план, достойный того, чтобы Боги спустились посмотреть на устроенный тобой спектакль… Только, вот, чтобы сделала ты?»
Мысли уходили, словно падали в бездну и не получали никакого отклика, но Арнен и не ожидал от горы никакого ответа. Уже просто попытка прикоснуться к нечто настолько великому, принесла ему удовольствие, поэтому он не сразу заметил слабый сигнал, которым гора отозвалось на его зов. Колдун вначале вздрогнул, а после с недоверием посмотрел в сторону покрытого снегом пика, не веря своим собственным ощущением. Гора действительно разговаривала, отзывалась ему слабыми образами, похожими больше на тихий шепот, нежели на связную и осмысленную речь, но отвечала. Арнен непроизвольно подался вперед настраиваясь на ее волну и в какой-то момент по коже его пробежали мурашки, а шепот стал громче и громче, пока полностью не заполонил болезненными шумами все сознание, заставив колдуна испуганно схватиться за голову и оборвать контакт. Альфу трясло, но все же совладал с собой и вновь посмотрел в сторону горы. Осознание пришло резко и заставило его замереть и медленно оглянуться.
Взгляд Арнена упал на статуэтку ледяного дракона, что стояла на письменном столе рядом с чернильницей.
Звуки битвы они услышали задолго до того, как прибыли в Вириди.
