Растерянно побродив по комнате, омега устало опустился на кровать и закрыл лицо руками, желая унять дрожь. И что теперь делать? Искать его? Но это было слишком для робкого Рогана, который и так был удивлен своей решимостью поговорить с альфой по душам. Ждать, пока альфа найдет его первым? Но… ведь это не он исчез вместе со своими вещами. Ну и пусть строит из себя оскорблённого! Роган решительно встал с кровати и начал осторожно снимать с себя доспехи и окровавленную рубашку. Словно он был единственной жертвой, самой несчастной и притесняемой в этой истории. Роган, даже с учетом связи, никогда не мог понять ход мыслей альфы, не понимал он их и сейчас. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что он не обязан перед ним оправдываться и извиняться, ведь Орланд получил по заслугам и теперь должен был сам делать первый шаг. Впереди их ждало еще множество сражений и, если он сдержит свое обещание, то это будет даже к лучшему, потому что Роган сможет действовать в полную силу. Он так старался быть ближе, но, видимо, Орланду это не нужно. Пусть так, теперь можно будет спокойно вздохнуть и идти дальше.
Шли дни, а обида становилась все сильнее. Орланд так и не вернулся, оставив его наедине со своими мыслями, которые постепенно начали пожирать омегу изнутри. А что, если он совсем не вернется? Значит, единственное, что держало их вместе, это были Связь и чувство вины Орланда перед Роганом? Значит, их детские обещания и крепкая дружба была важна только омеге… но не альфе. От этой мысли становилось очень больно, настолько, что порой Роган просто сидел на своей кровати и смотрел в противоположную стену, испытывая острое чувство одиночества. Он вновь был никому не нужен – чужой в этом мире, слишком замкнутый и странный для того, чтобы найти себе место и круг общения. Конечно, воины все с охотой общались с ним и стремились завоевать его внимание, но омега всегда испытывал грусть, когда думал о том, что знай они о нем всю правду… они бы так с ним не общались. Теперь тренировки не радовали его, потому что у них не было никакой цели. Просто одни и те же упражнения и многочисленный спарринги, ничего больше. В этот раз противник был очень слабым, поэтому омега успешно ушел в свои мысли, продолжая парировать и отвечать на атаки.
Как все пришло к подобному? С каких пор они стали такими чужими друг для друга? Даже когда Орланд его не помнил, считал авари и не знал всей правды, он был мягче, внимательнее. Почему теперь его спаситель, единственный человек, ради которого он продолжал жить и ради которого стремился стать лучше, отвернулся от него? Роган не знал и очень боялся узнать ответ. Вроде бы только вчера альфа укачивал его на руках после разрыва Связи Арненом, а теперь он игнорирует его и не желает с ним общаться. Не он ли говорил, что боится его потерять?.. Видимо, дело все-таки было в чувстве долга, ведь, иначе, Орланд хотя бы попытался с ним поговорить. Прошло три дня, а альфу он не видел даже мельком…
Острие тренировочного клинка просвистело прямо перед носом омеги, и он испуганно отскочил и в полную силу ударил по лезвию, выбивая его из рук противника. Роган слишком задумался и стал рассеянным, а такого допускать было нельзя. Только не в бою с обычным человеком, слишком хрупким для него и медленным. Роган перевел дыхание и через силу улыбнулся воинам, которые подошли к ним и начали обсуждать поединок. Тем временем, у окна альфа тоже вздохнул и расслабил плечи. Еще бы немного и лезвие задело омегу, оставив пусть и не порез, но сильный ушиб. Орланд злился, думая о том, что Мастер Тэйдон слишком часто ставил Рогана в спарринги, поэтому омега уставал, о чем красноречиво говорил пропуск такого простейшего удара. Конечно, может и стоило поговорить с Тэйдоном об этом, но Орланд обещал больше не вмешиваться в дела омеги. Он даже съехал из комнаты, чтобы предоставить Рогану полную свободу действий, к которой он так отчаянно рвался. Учитывая прошлое Рогана, альфа прекрасно понимал причину этого стремления и был готов отступить ради благополучия омеги.
Орланд нахмурился, наблюдая за омегой и думая о том, что за последние дни он не мог сосредоточиться на работе, потому что постоянно обдумывал их последнюю ссору и слова Магистра Ходера. Он никогда не думал, что слишком сильно опекал Рогана, игнорируя его чувства, наоборот, он был уверен, что должен был дать омеге намного больше, чем может. Омега заслуживал обрести свое счастье. Милый, добрый, стеснительный, он был лучиком света в его темном прошлом, напоминанием о том, что были и есть в этой жизни хорошие моменты. А еще Роган напоминал ему папу, особенно когда он смущенно улыбался или же с интересом слушал чьи-то рассказы. Омега был способен на то, на что были способны единицы – он умел сопереживать и прощать тех, кто сделал ему больно. Даже Орланда, и от этого хотелось окружить омегой еще большей опекой, сделать так, чтобы больше никто не причинил ему зла или боли. В голове тут же пронеслись слова Рогана:
«Я не твой грех. Не нужно заставлять себя это делать».
