С поддержкой Бога, драконов и собственных сил, он уже выиграл. Остались лишь мелочи. План, который с такой тщательностью разрабатывался много лет, идея, ради которой Арнен пожертвовал своим здоровьем и жизнью, начала пожинать плоды. Поймав Магистров Ковена и осудив их, он вернет доброе имя папе, отомстит за смерть отца и за свое сломанное детство. Поставит на колени всех, кто раньше смотрел на Сопротивление свысока… Так почему, черти всех дери, он не испытывал никакого удовлетворения?! Почему в груди его как была болезненная пустота, так и осталась и даже вся проделанная работа, все его достижения не принесли ему ничего больше простой мысленной констатации факта? Факта, что он победил, и впереди остались лишь приятные мелочи. Почему триумф победы с такой легкостью заглушила его всепоглощающая усталость? Арнен сжал руку в кулак и со всей силы опустил ее на подлокотник, а после резко встал на ноги.
От его прыти голова беспощадно закружилась, но он лишь зло помотал головой, прогоняя слабость. Столько лет он искал покоя и был уверен, что осталось совсем немного, что как только он займет трон побежденной столицы, его душа обретет былое умиротворение и собранность, но захват Ордона принес больше смятения, нежели удовлетворения проделанной работой. Даже сломленный и покорный Джен не вызывал у него ничего, кроме разочарования и раздражения. Арнен подошел к окну и начал наблюдать за тем, как размещали боевые посты во дворе. Даже укрытое телегами и осадными орудиями внутреннее убранство дворца продолжало быть таким же прекрасным и величественным, словно ноги захватчиков не могли так просто стереть с его лица снисходительную ухмылку. Бездушный камень не мог осознать всей серьезности происходящего, и он выглядел так, как его установили люди… Арнен вздрогнул и в следующий момент его согнуло от приступа удушливого кашля. Кровь стекала по уголкам рта и брызгала на ладонь, но в тот момент, когда альфа отвел руку в сторону, он хрипло рассмеялся.
Постепенно смех его стал громче и громче, пока не заполнил весь тронный зал. Арнен смотрел на окровавленную руку и любовался видом крови, что стекала по предплечью и пряталась в складках его мантии. Какой же прекрасной она была! Как переливались ее оттенки в свете солнца, словно его рука была не частью его, а величественным рубином! Черт, каким же глупцом он был, когда думал, что порабощение обычного камня сможет удовлетворить его желание мести, желание изничтожить всю грязь и ересь этой прогнившей Империи. Он не должен был так просто останавливаться и успокаиваться, а должен покрыть земли вокруг кровью неверных, превращая ее в драгоценный рубин. Разорвать на куски проклятых магов, простых людей, что не принимали его власть, превратить в неузнаваемое кровавое месиво своего брата, но вначале… Вначале он должен был вернуть себе свои силы. Орланду некуда деваться, он просто не может от него скрыться, поэтому Арнен найдет его. Найдет и заберет всю его жизненную энергию, после чего станет воистину непобедимым!
Арнен опустил руку, и его лицо исказила кривая ухмылка. Все закончилось?
Нет… все не закончилось, далеко нет. До тех пор, пока бьется сердце хотя бы одного неверного, его война не закончится.
Сказать, что все были растеряны и нервничали, значит ничего не сказать.
Присутствие Бога в одном из залов Шварцблюма никак не укладывалось в голове присутствующих. Конечно, с детства им говорили про великую Пятерку, про их способности и дар людям, о том, что они незримо помогали и поддерживали своих неумелых подопечных. Но, при всем при этом, образ Бога, во всяком случае для Кальна, был каким-то недостижимым, бестелесным, а потому видеть самого Льекио, вальяжно развалившегося на одном из стульев и закинувшего ноги на стол, было как-то… странно. В воображении Кальна Боги были величественными, в красивых пышных одеждах, которые развивались на невидимом ветре вопреки всем законам мироздания, но сидевший напротив него Льекио выглядел вполне обычным человеком. Нет, Кальн не был разочарован, даже наоборот, только… ему казалось, что в противном случае было бы легче принять присутствие Льекио и разобраться со своими мыслями и чувствами.
