Всякий раз, когда он вспоминал об этих временах, улыбка касалась его потрескавшихся и искусанных губ. Образ папы в его голове всегда был каким-то светлым, нежным, не сочетающимся с пороком или грязью этого мира... Время шло, и в тронном зале наступила полная тишина, когда последний отряд солдат покинул внутренний двор дворца, а Арнен все продолжал неподвижно стоять и завороженно рассматривать старые, потемневшие от времени портреты. Альфа прекрасно помнил тепло папы, его нежную улыбку, его голос, который даже когда ругал, звучал так успокаивающе и мягко. Омега всегда умел создать вокруг себя уютную и теплую атмосферу, к нему тянулись люди, его любили все без исключения слуги, и даже суровый и вечно хмурый отец улыбался лишь ему одному. Арнен ни разу не помнил, чтобы его папа кричал или же злился, не помнил, чтобы тот говорил о ком-то плохое. И как бы такой домашний и кроткий человек посмотрел бы на происходящее сейчас? Одобрил ли он их поступки? Ответ был очевиден.
Нет.
Арнен замер, чувствуя, как по телу пробежала холодная липкая волна чувства, сравнимого с ужасом. Папа бы никогда не одобрил то, что он сделал, и, более того, он вполне мог возненавидеть Арнена за то, что тот совершил.
Тишина в зале неприятно звенела где-то в глубине сознания, настойчиво и яростно заставляя обращать на себя внимание. Его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны был долг. Долг сына, который должен был отомстить за несправедливую смерть родителя, за распад семьи, за всю ту боль, что причинила им Империя. А с другой… эта мерзкая, царапающая ум мысль, что Арнен где-то допустил ошибку. Его пугал даже призрачный шанс, что все его жертвы были впустую… Арнен вздрогнул и почувствовал, как в груди болезненно кольнуло. Колдун поспешил наполнить и вновь осушить свой бокал вина. Его руки тряслись, и он прекрасно понимал, что виной тому был далеко не алкоголь или же его болезнь. Желая вернуть свое самообладание, Арнен вновь поднял глаза на портрет отца и сделал глубокий вздох. Да, папа бы возненавидел его, и не только его. Отца тоже. За то, что они сделали с Орландом и Роганом, за тысячи убитых на войне и лабораториях людей, за то, как они извратили его изобретение… за то, что сделали с собой. Да, папа бы его возненавидел.
Но разве… разве во всем случившемся была вина Арнена?
Арнен вздрогнул, и его напряженные плечи разом опустились. Разве у него был выбор, когда отец заставил его, десятилетнего мальчика, участвовать во взрослом кровавом плане? Арнен нахмурился и внимательно посмотрел на изображение сурового альфы с насупленными бровями. Нет, у него не было выбора. Разве Арнен виноват в том, что родился Орланд и вытянул из папы все его силы, оставив от некогда цветущего омеги его изможденное худое подобие с болезненно бледной кожей и пугающе большими глазами? Разве по его вине в дом ворвались имперские солдаты и грубо схватили напуганного омегу, после чего волоком вытащили из дома и увезли?
Нет.
Был ли выбор у совета Ковена, когда они судили папу? Безусловно был. Могли ли они просто запретить ему заниматься колдовской деятельностью и вернуть домой к семье? Безусловно могли. Если бы его отпустили домой, стал бы отец так яростно мстить Ковену?.. Арнен крепко сжал в руке бокал, чувствуя, как к нему вновь возвращается его уверенность. Нет, он не стал бы мстить. Арнен не выбирал сам, кем ему быть, он делал то, что должен был, что от него требовали и даже теперь, осознав это, он не жалел о содеянном. Чего толку размышлять о несбыточном, когда пути назад уже не было. Не говоря уже о том, что его итак никогда и не существовало. И, пускай Милгрен был бы в ужасе от всего происходившего, но его спасает одна вещь. Весьма печальная и глубокая, положившая начало войне и страданиям. Милгрен умер. Ему просто не дали возможность остановить обезумевшего от горя отца. Не дали прожить свою жизнь.
Генронд и Милгрен Мейлентоны. Арнен Мейлентон. Орланд Мейлентон. Так почему же все пошло наперекосяк? В какой момент их мир рухнул?
Вся их семья, жизнь, их счастье было растерзанно, прилюдно осквернено и сломано. Им всем не было места в этом мире. Не было его и для Арнена, которого этот мир искорежил и заставил быть таким. Подчинился и отец, став таким же жестоким и безумным, как маги Совета Ковена. Колдун усмехнулся и сделал еще глоток вина. Этот безумный - безумный мир. Арнен перевел взгляд на папу и глубоко вздохнул, невольно улыбнувшись. Милгрена Мейлентона любили все… его невозможно было не любить. И эта же любовь, которая некогда делала их семью такой счастливой и крепкой, сейчас убивала Арнена, убивала светлую память о его папе. Омеги уже так давно нет в этом мире, а он до сих пор продолжал цепляться за него и вмешивать в деяниях, которые бы его расстроили и ужаснули. Наверное, если бы омега увидел своего сына сейчас, увидел, каким он стал, он бы огорчился и заплакал. Даже после всего, что Арнен совершил, папа бы все равно бы переживал за него и боялся за него. Вот таким был его папа.
Арнен Мейлентон. Орланд Мейлентон… Милгрен Мэйлентон.
