Покоя и уверенности в том, что плохое никогда не случится. Ведь, всегда рядом был заботливый и нежный папа, два брата, а за всеми ними надежной стеной возвышался отец семейства, который оберегал покой домочадцев. Маленький омега даже подумать не мог о том, что… будет так больно. Что БЫВАЕТ так больно и плохо. Ему казалось, что это счастье будет длиться бесконечно, но судьба решила иначе, посылая на долю ребенка все больше и больше испытаний, да таких, что не каждый взрослый смог бы их вынести.
Омега неестественно спокойно смотрел на озлобленные лица братьев, пытаясь понять, о чем те говорили. Арнен и Орланд явно кричали друг на друга, спорили и захлебывались собственной ненавистью.
Почему все обернулось именно так?
За какие прегрешения он заслужил подобную судьбу? Всю свою жизнь Роган безропотно повиновался судьбе, не жаловался, не ныл и не пререкался, следуя туда, куда ему указывали. Омеге ничего не хотелось, ему не было нужно ни-че-го. Нет, он пытался противиться, бунтовать, идти против Арнена, но все он это делал для того, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя хозяином своей жизни, а не простым рабом. Он боялся того что ОН делает, а не ЧТО делает. Его не заботило ничего, кроме собственного состояния. Больнее всего было осознавать, что он сам, собственными силами, дошел до такого состояния. Внезапно Роган замер. Одна мысль, мимолетная, прозрачная и не до конца оформленная заострила все его внимание.
А что, если бы он попытался?
Может, всего этого и не было, если бы хоть один из них вышел из круга ненависти, мести и крови, и попытался взглянуть на все со стороны. Это и отличало Милгрена от всех остальных – он умел ставить других на первый план, а не самого себя. Омега был мудрее всех и знал, что порой надо жертвовать чем-то, чтобы получить желаемое. Так он и пожертвовал собой, прекрасно осознавая последствия, но выбрав жизнь для своих детей, а не для себя. Но никто так и не смог понять его выбора, и теперь, стоя на обломках былого, они каждым своим действием, гневом и злобой изничтожали поступок Милгрена, втаптывали его в грязь. Каждый в этой истории поступал так, как хотел. Они своими собственными руками устроили весь этот ад и ,теперь, платили за свои грехи. А что до самого Рогана, то он вновь наблюдал за своей жизнью со стороны и, как обычно, не предпринимал никаких попыток вмешаться. Омегу сей факт возмутил, ведь, это и его история тоже, и в ней он играет далеко не последнюю роль.
Роган не заметил, как мысли обрели ясность и мир постепенно ускорил свой ход, а звуки, доносившиеся ранее словно через толстую пелену, вновь обрели ясность. Вернувшись в мир чувств, Роган глубоко вздохнул, старясь прийти в себя.
- Я всю жизнь шел у тебя на поводу и на этот раз не собираюсь следовать твоей прихоти! – кричал Орланд, указывая пальцем на колдуна. Доспех альфы был весь в крови, ее металлический запах тревожил омегу.
- Говоришь так, словно у тебя есть выбор, - ехидно улыбнулся Арнен, скривив тонкие сухие губы. – Тебе не покинуть круг, как и мне не уйти сегодня живым. Мне нечего терять и я понимаю, что если не умру от твоей руки, то меня разорвет разъяренная толпа, а в этом приятного мало. Я еще достаточно в себе, чтобы понимать такие вещи. Так что смирись, тебе не спасти Рогана, как бы ты этого не хотел. Осталось лишь решить, какую цену ты готов заплатить…
- Да откуда мне знать, что ты не блефуешь, Арнен? Посмотри на себя, ты же разваливаешься прямо на глазах! Кто знает, может, если я немного подожду, ты сам сдохнешь, и мне не придется руки марать. Ты - слаб, ты - разбит, ты не можешь поддерживать такое мощное заклинание, поэтому я никогда не поверю, что ты заколдовал целый город!
- Возможно, ты и прав, возможно и нет, - сощурил глаза Арнен, продолжая ухмыляться. – Вот только у тебя кишка тонка, чтобы это проверить. Давай, переступи круг, мы уже слишком долго спорим о пустом, меня это начинает раздражать…
- Да пошел ты! – в сердцах бросил Орланд. Арнен был прав, альфа не был готов так рисковать. Слишком яркими и свежими были воспоминания о былом величии колдуна, поэтому Арнен вполне мог сплести последнее свое колдовство.
- Мне-то идти уже некуда, а вот у тебя еще есть выбор, братец…
- Ты не прав, - мягко отозвался Роган, заставив обратить на себя внимание. – Здесь.
- Заткнись, я велел тебе…
- Хватит меня затыкать! – закричал омега, стараясь вложить в свой крик всю свою боль. Он резко встал со стула, и. – Нет больше меноров и авари, нет Армии отступников и Армии Альянса! Есть только мы трое и война, развязанная нами! Именно нами, а не Ковеном!
- Что ты несешь? Кто вообще позволил тебе открывать свой поганый рот?! – побагровел Арнен. – Все рухнуло после твоего появления в доме, так что…
- Может и так, - перебил его Роган, чувствуя закипающий внутри гнев, - но не из-за меня Милгрена Мэйлентона запомнят как человека, с которого началась самая кровопролитная война в истории человечества!
Крик омеги разлетелся по залу, а побледневший Арнен замер на месте, не зная, что ответить.
Битва раскинулась по всему городу и за его пределами.
