- Роган, я просил говорить мне, если тебе что-то будет нужно, - немного строго произнес Орланд и почувствовал, как по ногам прошел холод. Не желая пугать авари, Орланд быстро продолжил, смягчив голос. – Сейчас действительно холодно, и морозы станут сильнее, поэтому не нужно молчать. Мы найдем тебе что-нибудь потеплее, - пожал плечами Орланд. И вновь это щекотное чувство, словно нетерпение вперемешку с волнением. Забавное чувство… – К тому же, нет никакой необходимости постоянно меня везде сопровождать. Тебе не нужно все время находиться в моей комнате, поэтому…
- Я сделал что-то не так, Мастер? – перебил его авари и вскинул голову, но, осознав свою дерзость, быстро опустил голову. – Простите меня.
- Нет, все так, Роган, - покачал головой альфа. – Но тебе нужна своя комната, не находишь?
- Как Мастеру будет угодно, - тихо произнес Роган, и Орланд был готов поклясться, что его губы едва дрогнули в улыбке.
- Хорошо, займемся этим после завтрака, - ответил он, с удовольствием отмечая, как в груди потеплело от чего-то хорошего. Наслаждаясь этими чувствами, Орланд улыбнулся и посмотрел в сторону окна.
За толстым стеклом падали редкие снежинки, которые мягко оседали на землю, укрывая ее от раннего мороза. Его чувствовали как немногочисленные обитатели замка, так и те, кто разбил лагерь по ту сторону стены и охранял покой жителей Шварцблюма, закутавшись в шерстяные военные плащи и выдыхая белые облака пара. Но жители Империи давно привыкли к холоду и их не пугали морозы, ведь, хранимые Раккой, они пережили уже не одну морозную зиму. Несмотря на напряжение, в лагере были слышны разговоры и смех людей, которые, грея замершие руки о горячие металлические кружки с ароматным чаем, рассказывали легенды и истории своих городов. За этими разговорами авари, который был совсем рядом, не казался таким страшным и опасным… А снег все летел и кружился в своем воздушном, почти невесомом танце и падал на плечи солдат и на палатки, покрывая все тонким пушистым полотном.
Ветер стих над степью, погрузившись в тишину, словно не желая отвлекать случайного зрителя от завораживающего танца белых крупинок. Снежинки летели над пожелтевшей травой и пронизывали кроны священного леса, проникая в его самые потаённые места, опадая на землю или на широкие ветки деревьев. Беззвучно, мягко, снежинка за снежинкой. Внезапный поток ветра осторожно понес их дальше, на север Империи, к пограничным землям. Чем ближе становились Серые горы, тем тяжелее становился мороз, который проникал под одежду, царапал легкие ледяными коготками и раздирал кожу, неприкрытую тканью. Здесь, в отличии от благодати Шварцблюма, был страшный ветер. Хоть это и был тот же ветер, что проходил легким бризом по Первичному океану и дарил тепло Южной провинции или был верным другом купцам, везущим свой товар по Шелковой реке в Ордон. Это был тот же самый ветер, что заставлял бежать волнами Шварцблюм и что заставлял шелушиться кожу жителей Северной провинции. Здесь он был таким же, вот только Серые скалы заставляли его выть и кричать.
Разбиваясь о скалы, ветер выл и кричал. Самые суеверные из защитников Империи поговаривали, что это был вовсе никакой не ветер, а грешники в ледяном царстве Похьёлы. Над ними вначале посмеивались, но теперь, когда войско Альянса медленно, но верно сдавало позиции ожившим после долгого перерыва магам, каждый из воинов уверовал в своего бога, и их молитвы тонули в скрежете и звоне металла, в человеческих криках. Немногочисленные маги Ковена, которые пережили первую магическую атаку, как могли защищали армию Альянса, но их сметала мощь колдовской магии, которая один за другим заставляла стариков и еще совсем молодых магов падать замертво, из-за чего магический щит истончался все сильнее. За то время, пока маги сдерживали врага, люди успели сгруппироваться и приготовиться к атаке, поэтому, когда умер последний маг, и поле с громким хлопком разрушилось, темноволосый полководец громко закричал, вскинув вверх знамя, и повел свое войско на врага. Уже через несколько минут было ясно, что живыми с этого поля уйдут единицы. Тех, кого не сжигали и не отравляли чары колдунов, сметала живая мощь в лице авари, которые, не зная усталости и боли, один за другим убивали бойцов, скользя между облаченными в тяжелые доспехи воинами и до упора вгоняя мечи в стыки пластин или же в самые слабые места защиты.
