Лучники держались в отдалении и один за другим посылали град стрел, но без магической защиты они не могли долететь достаточно далеко, чтобы навредить мятежникам. Их армия, хранимая колдовством, почти не встречала препятствий на своем пути и с легкостью сметала даже самые хорошо вооруженные отряды ветеранов. Но лучники продолжали выпускать стрелы под командованием пожилого Мастера, не отступив даже в тот момент, когда враг разбил все пешие и конные отряды и добрался до тылов. Даже когда армия лишилась своей последней поддержки, они продолжали воевать, зная, что за их спинами лежали земли их дома, их родных земель, на которые нельзя было пропускать врага, ни в коем случае нельзя… Воздух дрожал он жара заклинаний. Авари чувствовал это и, подталкиваемый Приказом и жаждой крови, несся вперед, оставляя за собой дорожку из трупов. Клинки в его руках кружили в смертоносном танце, нанося удары один за другим, а их лезвие было измазано густой кровью, которая текла по рукам и капала на землю. Воздух дрожал и плавился, слепя глаза, но он все равно четко видел расплывчатые красные силуэты. Хотелось убивать, рвать и резать плоть любому, кто окажется на расстоянии вытянутой руки от него, но авари уже давно усвоил, что такие силуэты трогать нельзя, а иначе тело охватит невыносимая даже для него боль. Авари обходил эти силуэты стороной, ища чистые, но их стало намного меньше, чем в начале боя. Приходилось выискивать, трясясь от нетерпения и жажды.
Авари остановился, но лишь на мгновение, чтобы после вновь с головой окунуться в это кровавое месиво. Несмотря на то, что тело слишком устало от быстрой и тяжелой регенерации, а кости ломило, в мозгу стучала одна единственная мысль: «Убей…». Убей, разорви, вонзи клыки в еще теплое мясо и пей кровь, захлебываясь от счастья… Авари остановился. Закрыл глаза, которые стали совсем плохо видеть, и прислушался. Взрывы и крики людей перекрывал странный гул. Гул, вызванный не заклинаниями, не горном, и не ветром, свистящим в горах... Авари широко открыл глаза и устремил взор на высокую черную тень. Нет, этот гул, казалось, доносился со стороны горы. Ей нравилось то, что проливается так много крови. Ей нравились страх и боль. И не нравились чистые силуэты. Наверное, поэтому, у чистых срывались в начале боя все заклинания. А он может ей помочь.
Подул совсем легкий ветерок и принес вожделенный запах. Авари сорвался с места, словно боясь, что добыча сможет уйти от него. Авари несся, не обращая внимания на маячащие вокруг меченые силуэты. А вожделенный запах становился все ближе, уже не нужен был ветер, чтобы принести его. Силуэт замерцал, стоило показаться авари в поле зрения, но тварь не стала ждать, пока враг начнет колдовать. Авари повалил «чистого» на землю, придавив ребра коленом. Раздался хруст ломающихся костей, которые не смог спасти даже плотный кожаный доспех. Со стороны силуэта донесся тихий стон, но авари не обратил на него никакого внимания. Перед глазами стояла красная дымка, а пальцы слепо и жадно шарили по незащищенной шее жертвы. Ногти скребли кожу прекратившего сопротивляться «чистого» до тех пор, пока на ней не выступила кровь. В нос ударил терпкий запах, и авари, наклонившись вплотную, вогнал клыки, с наслаждением чувствуя, как проходит боль. Вскоре «чистый» стал совсем холодным и неприятными. Авари поднялся на ноги. Перед глазами прояснилось, а время вокруг словно замедлило свой ход.
Невинные в своей белизне снежинки падали на землю вокруг него, словно не обращая внимания на боль и смерть, разнившуюся в долине. Они падали на брошенные, покрытые запекшейся коркой клинки, на потемневшие доспехи мертвых воинов и на брошенные осадные орудия, которыми уже было некому управлять. Они летели и падали на плечи колдунов, которые стояли в круге и творили свое страшное колдовство, отдавая последние силы на поддержание пентаграммы. Снежинки ложились на ткань шерстяной мантии Магистра, который наблюдал за резней в стороне и чувствовал небывалое удовлетворение от своей работы. Теперь, когда все кости были брошены, а многолетние труды дали свои плоды, он не мог сдержать улыбки. Гора ликовала, упиваясь кровью убитых бойцов армии Альянса. Арнен хорошо чувствовал мощный, но одновременно крайне тяжелый магический фон Плешивой горы. До того момента, пока гора не приняла их, альфа считал истинным безумием устраивать здесь бой. Он всячески старался искать легенды или другие упоминания про священные места и их особенности.
