- Но тогда приказ Арнена ты нарушил намерено, - вновь перебил авари Орланд. Роган тут же замер, и его ресницы едва заметно вздрогнули. Лишь один намек на прошлого менора заставил его замереть. – Он бы наверняка так же поступил сейчас. Арнен всегда был вспыльчивым, я видел, что он сделал с тобой за непослушание. Но я не такой, как он. Я не стану наказывать тебя за то, что сделал он, уж прости. Это не в моих правилах.
- Тогда зачем я здесь? – и вновь Орланд почувствовал растерянность. Еще ни разу Роган не был так настойчив, да и, к тому же, альфа не знал, что ответить на его вопрос. Неожиданно для себя они поменялись местами, и теперь он был не в силах ничего ответить.
- Потому что… - Орланд замолчал, глядя на бледного авари и чувствуя, что сейчас, в зависимости от того, что он ответит, авари либо уйдет в себя, либо начнет помогать ему. Поэтому он глубоко вздохнул и продолжил: - Потому что я хочу понять, кто я есть… кто ты есть. Понять, чтобы больше никто не страдал от этой заразы, которую выдумали мой брат с отцом.
Он замолчал, понимая, что его слова прозвучали излишне громко. С учетом того, что за словами «никто не страдал», подразумевалось его собственное эгоистичное желание обрести покой, проблемы колдунов и магов ушли на второй, хоть и немаловажный план. Ему нужно было понять, кто он – чудовище или человек. Именно поэтому его так зацепил плачущий над врагом авари, поэтому он пошел против всего Альянса, чтобы заполучить хотя бы месяц с Роганом, чтобы понять самого себя и, наконец, перестать влачить это пустое существование. Альфа вздохнул, после чего посмотрел на авари и замер. Роган смотрел на него с тихой грустью и впервые его глаза были настолько… живыми. Орланд словно рукой мог потрогать ту горечь, которую испытывал авари в этот момент. Подобное было лишь раз, в повозке, когда Роган признался ему о своих мотивах у Башни Колдовства. Все это было настолько неожиданным, что альфа едва не вздрогнул, когда авари тихо произнес:
- Сколько я себя помню, вы всегда были таким.
Сердце Орланда пропустило удар, а вслед за этим пришла сильная головная боль, когда авари тихо зашипел, а затем свалился на пол. Альфа зажмурился, до хруста костяшек сжимая в руках деревянный подлокотник кресла, который треснул под его напором. Когда боль отступила, он открыл глаза и шокировано посмотрел сжавшегося на полу авари.
Первая зацепка была получена.
Светловолосый омега убрал с лица непослушную прядь и глубоко вздохнул, глядя на возвышавшиеся впереди башни Шварцблюма. Почему-то здесь, в степи, которая расположилась далеко за пределами мирской суеты на просторах благословленной земли, крепость выглядела нелепо. Омега обвел взглядом нетронутый снег и выдохнул облачко белого пара. Конечно, телега сломалась не вовремя, но молодой мастер был не против прогулки по знаменитому Шварцблюму. В отличие от священной степи, в Ордоне было тепло, а снег был грязным и рваными кусками валялся по краям дорог, которые представляли собой бурую смесь грязи, песка и воды. Меньше недели он провел в столице, а уже так стремился отсюда уехать. С самого первого дня, как только Эйрик ступил на порог императорского дворца, он мечтал о том, как за спиной окажутся душные городские стены, а впереди вновь будет виден простор Главного Тракта.
Когда он вернулся из Глациема, его поприветствовал отец. Несмотря на четыре года разлуки, на лице альфы не дрогнул ни один мускул, когда он просто похлопал Эйрика по плечу и сказал о том, что рад видеть, но омега не был удивлен. Он и не надеялся, что его суровый отец примет своего сына омегу в качестве воина, а потому был готов. Сразу после этого события заплясали вокруг него, как мотыльки вокруг лампы, сливаясь в хаотичные линии. Началась подготовка к коронации, которую решили провести публично и с большим размахом. Все это проводилось больше для народа, конечно, чтобы показать, что даже в такие сложные времена Престол все еще действовал на благо граждан. Как по мнению Эйрика, его отец фактически уже давно являлся главой страны, потому что молодой Император отличался импульсивностью, но никак не талантом тактика или политика, но как-то больше доверия вызывал тот правитель, корону на голову которому официально надел верховный жрец храма Безымянного бога. На коронацию Эйрик не остался, благо за день до коронации его приказом отправили в Шварцблюм для дальнейшего руководства силами, сосредоточенными там. И, хотя омеге было разрешено остаться на гулянья, он решил покинуть столицу немедля о чем, собственно, пока еще ни разу не пожалел.
