В начале не было ничего. Лишь абсолютная пустота и ощущение застывшей реальности, которая постепенно стала проявляться вокруг него и превращаться в черно-белый поток. А еще его удивило это странное чувство полета. Словно тело существовало, но оно не было осязаемым или определенным в пространстве и времени. Оно словно позволяло отделить тонкую грань между ним самим и другим сознанием, что окружал его со всех сторон разноцветными пятнами и полосами, которые ускользали от прямого взгляда и терялись где-то за пределами его видимости, что было довольно странным, ведь глаз у него не было. Ни рук, ни ног, ни тела, лишь ощущение того, что они должны быть. Даже его мысли не звучали в словах, а были набором образов, которые складывали общую картину его сознания, существовавшего отдельно от этого непонятного чужого мира. В какой-то момент он понял, что находился в сознании Рогана, знал, что должен каким-либо образом найти нужную информацию, но он не знал, как это сделать. Не привыкший к такому виду существования, он никак не мог обуздать свои эмоции, которые бесконтрольно заполняли его. Растерянность сменилась удивлением, а затем страхом, превратившись в итоге в панику.
Он запаниковал, не понимая, куда ему следует двигаться дальше, но тут мазки начали перетекать в определенную форму, превращаясь в привычные линии и переплетения, которые в последствие превратились в безликую комнату. Он попытался по привычке оглядеться, но это было бесполезно, потому что он чувствовал всю комнату разом, и ему не нужно было крутить головой, чтобы охватить все. Тем временем появлялись все новые и новые мазки, которые покрыли стены каменной кладкой, а пол – камнем и большим ковром в центре. Когда он услышал мерное тиканье, которое словно доносилось со всех сторон, он растерялся, но вскоре заметил старинные часы, которые показались ему безумно знакомыми. Постепенно очертание чужого разума стали принимать привычные человеческому глазу виды. Орланд, который теперь ощущал свое присутствие отдельно от этого мира, осмотрелся, не понимая, почему в комнате без окон и светильников было светло. Ему стало немного не по себе оттого, что он не мог контролировать это пространство и был заперт в нем, словно в ловушке. В какой-то момент идея, что эти стены возвел авари, чтобы не пропустить его дальше в сознание, напугала его, поэтому он начал метаться по комнате, в поисках выхода, но везде он встречал лишь холод каменной кладки, которая казалась совсем реальной.
Внезапно его охватила грусть, которая заставила его отойти от стен и вернуться к выцветшему ковру в центре комнаты. Чем больше времени он проводил здесь, тем больше приспосабливался к нему, и теперь он не только смог взять себя в руки и успокоиться, но и чувствовал свои руки, голову и ноги. Что бы сейчас
ни происходило, паника не была его верным другом в подобной ситуации, а потому он окончательно успокоился и начал рассматривать центральное убранство комнаты, которое не особо различалось разнообразием. Он подошел к большим часам и какое-то время постоял перед ними, пытаясь понять, откуда появилось это ощущение дежавю, словно он уже раньше видел эти часы. Странно, но их тиканье успокаивало и он машинально посмотрел на положение стрелки, чтобы понять, сколько времени осталось до отметки одиннадцать, и тогда… Он осекся, не понимая, откуда взялось эта мысль, и поспешил отойти от часов, но когда он повернулся, то увидел Рогана, который стоял в центре комнаты и неотрывно следил за каждым его шагом. В отличие от Орланда, который ощущал свое частичное существование, образ Рогана был довольно четким и осязаемым. Тут он выглядел намного увереннее и живее. Он стоял с прямой спиной и гордо поднятой головой, свысока глядя на альфу. Его волосы были заплетены в аккуратный хвост, а тело закрывала однотонная длинная рубаха, подпоясанная плетенным кожаным ремешком.
