– А о чем же? – прищур Ки стал почти хищным, и он, проследив за моим взглядом, поспешил спрятать его в улыбке. – Знаю, опять будешь о том же самом.
– Да, – Мэмми легко встала с колен. – Только не при детишках. Ни к чему оно им.
Она потянула Ки за собой к одному из выходов, что-то тараторя на ходу, так быстро, что я не разобрала.
Мы остались одни. Мой провожатый посмотрел на меня.
– Располагайся. Подальше от выходов. Ночью будет холодно, – он стянул верхнюю куртку, долго и тщательно вытряхивал песок. Потом направился к выходу в соседний шатер.
Хотелось освежиться. Кожа горела. Песок, кажется, намертво въелся в нее. Надо было воспользоваться душем.
Я не знала, как мое тело отреагирует на воду. В лаборатории никто не хотел рисковать. Никто в точности не знал природу той энергии, которую мне дала шаровая молния. Поэтому пользоваться обычным душем мне запретили. Кожу очищали паром и специальным порошком, что изобрел мой отец. Порошок не давал пены, не имел запаха и был бесцветным. Зато отлично очищал любые загрязнения. И не влиял на электричество внутри меня.
Мне было страшно. Я оказалась на незнакомой территории. Принимать решения нужно было самостоятельно.
Пока я мерила шагами пространство шатра, появилась Мэмми. Она вошла так тихо, что я вздрогнула от звука ее голоса.
– Вот, милая, – она поставила большой медный поднос на низкий столик, который из-за подушек и не видно было. – Угощайся.
