Тем временем Горенштейн с Летовым помчались к месту нахождения трупа патрульного. Скрябин, прибежавший на место преступления первым – благо жил он рядом, уже успел выяснить две немаловажных детали. В шинели убитого он нашел удостоверение старшего сержанта Лобного Семена Парфеновича. Лицо было сильно изуродовано: череп разошелся по швам, но цвет волос и характерная деформация ногтя была такой же, как и у Лобного. Скрябин сразу же послал в отделение человека, который быстро выяснил, что в эту ночь Лобный ушел на патрулирование Первомайки с ефрейтором Михайловым. На большом удалении от трупа была небольшая лужа крови, а под свежим снегом внимательный ефрейтор Скрябин раскопал капельки крови, которые тянулись вдаль по дороге к дому убитых семьянинов. К приезду Летова версия уже была готова: сержанта душегуб убил, а ефрейтора забрал с собой.
Летов сразу же приказал отправить Скрябина с еще двумя испуганными патрульными по дороге к дому, а от дома идти вдоль улицы, заходя во все закоулки, вооружиться железнодорожными фонарями и искать хотя какие-нибудь улики – быть может, они смогут привести прямо в логово убийцы.
Кирвес, приехавший на «скорой» почти следом за Летовым с Горенштейном, быстро осмотрел труп сержанта и заключил, что убийство произошло совсем недавно, не более двух часов назад. Летов решил действовать решительно и, возможно, несколько противозакнно – он взломал замок на стоящем рядом продмаге, используя находящийся там телефон для звонков в отделение.
Горенштейн отдал немедленный приказ отправить группы поиска на помощь Скрябину, а также выяснить, кто проживал в доме убитых.
В это время милиционеры забыли о всех своих мыслях и делах – каждый был погружен в работу, ибо именно сейчас была надежда поймать убийцу прямо, что называется, по «горячим следам».
Однако вскоре эти надежды развеял Скрябин. Как оказалось, на развилке двух улиц он увидел следы от рельс телеги, а изредка попадающиеся под толстым слоем снега капли крови пропали вовсе. Следы от сапог было уже не найти – снегопад скрыл их навсегда. Короче говоря, Скрябин решил, что убийца с ефрейтором поехал на телеге по «железке». Один рядовой прибежал с этой скорбной новостью к Летову, а вот Скрябин пошел вдоль прочерченных на слое снега следах от едящей по рельсам телеги. Идти, однако, пришлось недолго – телега стояла около барака близ склада ОРСа Паровозоремонтного завода, а ее кучера только-только приехали.
«Твари, лежать!» – закричал Скрябин, оголяя свой «Наган». Оставшиеся двое его помощников сделали тоже самое, и вскоре на двух полупьяных кучеров уже были направлены три ствола пистолета.
Один из них упал на колени и, содрав с головы старую шапку-ушанку, закричал: «Начальник, пощади, мы меньше килограмма украли!»
-Ты кого подвозил?! – заорал Скрябин.
-Никого я не подвозил! Мы взяли со склада, отвезли Матрене с толкучки и вернулись!
-А подвозили кого?
-Нет!
Скрябин топнул ногами, закричал, как и воры сорвал с головы свою фуражку, схватился за волосы и, испуская изо рта пар, пробормотал: «Ошиблись мы»…
Пригрозив кучерам «четвертаком» за воровство, милиционеры направились обратно. Снег уже занес все, он бил повсюду, разрезая, словно картечь, лицо. Все следы замело окончательно пока Скрябин бегал за ворами на телеге – и поди сыщи этого убийцу. Куда он мог пойти? Прямо, направо, налево, может вообще в лес?
Не найдя ничего интересного близ занесенного снегом трупа сержанта, его загрузили в «труповозку» и повезли в морг. Остальные милиционеры двинулись сквозь начинающую бушевать метель к следующему месту преступления. Колеса «Победы» и «ХБВ» буксовали в толстом слое снега, «дворники» постоянно сдували с лобового стекла приставучие снежинки, а слабенькие фары прорезали мрак холодной сибирской ночи.
Как оказалось, за это время в отделение позвонили и пришли три человека, которые жили рядом с домом убитых. Пока опергруппа прорывалась к этому дому сквозь метель, у сонных соседей удалось взять показания. Примерно час назад они услышали выстрел в доме №14 по улице Дружинников, после чего проснулись и увидели, что в нем зажегся свет и уже думали пойти посмотреть, что там происходит, как услышали крики, а сквозь зашторенные окна дома увидели человека с топором, а один даже то, как он начал рубить жену. Заперев двери, вооружившись тишиной и топорами с ножами, соседи стали следить за домом, пока из него не выполз человек в милицейской форме, со связанными руками, а потом отец семейства в «ночнушке». Милицонер спустился по ступенькам крыльца, и, сильно качаясь, поплелся к выходу, пока не упал на гору дров у калитки, которые его и завалили. Милиционер был словно пьяным – хотя, для следаков было ясно, что это последствия побоев.
