– Когда я бросился под машину, то меньше всего думал о том, где будет мое тело, я
стремился к покою души. Я знаю, что рано или поздно последним пристанищем для
каждого человека становится могила, и как бы ее не украсили – это единственное, что от
нас остается. Пустому сосуду все равно, где быть. Но пока я был жив, я избегал появляться
в городе мертвецов.
– Ничего не поделать, нам нужно там побывать. Мафусаил был непреклонен, и против
моей воли перенес меня к упокоенным. Перед моими глазами было множество деревянных
крестов, которые, словно руки, охраняли чьи–то тайны. Возле каждой могилы были люди:
кто–то стоял, кто–то сидел, обхватив колени руками. Одна, совсем молодая девушка
обняла крест и смотрела вдаль.
Мне сделалось нехорошо, как в тот день, когда похоронили отца и мать. И все эти люди
тоже кого–то потеряли и не могут смириться с утратой, у каждого в глазах боль.
– Мафусаил, не правда ли удивительно, что у всех умерших посетители?
– Это не гости. Каждый из них тут нашел покой…
– Хочешь сказать…
– Именно. Все они – мертвы. И большая часть из них ушли совсем молодыми. В этом
заслуга Волкова. Истязания, насилие стали причиной их смертей.
– Чудовищно!
В следующую минуту я не на шутку испугался: взгляд девушки, обнимающей крест
обратился ко мне. От милого лица не осталось и следа – теперь оно являло страшную
гримасу. Худой скрюченный палец указывал в мою сторону. До меня долетел ее голос:
–
Он здесь, душегуб среди нас!
В тот же миг все мертвецы уставились на меня. Я почувствовал их ненависть и гнев. Страх
буквально пригвоздил меня к земле. Я понял, что мне конец. Непонятно за что, мертвецы,
надвигающиеся на нас, были готовы меня растерзать. Мафусаил закрыл меня собой и унес
подальше от зловещего места.
– Что это было? – ко мне вернулась способность говорить, как только я почувствовал себя
в безопасности.
– Твое прошлое, мой мальчик.
– Пожалуйста, объясни мне все! Я ничего не понимаю!
– Совсем скоро, Дима. Осталось совсем немного, и ты все узнаешь.
Ох, уж эти тайны. Я понимал, что расспрашивать бессмысленно. Пока Ангел сам того не
пожелает, не расскажет ничего. такой вот у меня упертый Хранитель.
Мы снова оказались рядом с графом. Он направился к величественному зданию желтого
цвета с белыми колоннами, нам оставалось последовать за ним. Всю дорогу я говорил все,
что думал об этом изверге, только он меня не слышал. Едва переступив порог здания, я
понял, что нахожусь в театре. Театр был собственностью графа, равно, как и его актеры.
Что уж тут говорить, Волков был сказочно богат! Храм искусства был великолепен не
только снаружи, но и внутри: красиво расписанные стены, тяжелые бархатные портьеры и
искусно выполненный портрет хозяина были свидетельствами роскоши и вкуса.
Зрительный зал мог бы вместить человек двести, но сейчас их было не более пятидесяти.
Зрители – люди разных возрастов и, судя по одежде, большого достатка. Мафусаил
рассказал, что они – гости графа: помещичьи семьи со всей округи.
– Здесь Волков «угощает» гостей искусством – пояснил Ангел
Владимир Васильевич вошел в зал, сел в персональную ложу и представление началось.
Мы, незримые, стояли рядом с ним и следили за сценой. Я сосредоточился на пьесе, игра
актеров была блестящая! Перед нами развернулось настоящее драматическое действие,
достойное Шекспира. Речь в пьесе шла о любви пары из разных сословий. Завораживало
все: декорации, костюмы, диалоги. Тот, кто это придумал, несомненно был очень
талантлив.
– Мафусаил, а кто режиссер этой постановки?
– Все спектакли ставит сам Волков. Безусловно, он талантлив.
– Получается, что он – злой гений?
– Я бы назвал его “убийца и творец”
От лица главной героини невозможно было отвести взор: гладкая, словно сияющая кожа,
изогнутые дугой тонкие брови, голубые, как небеса глаза и копна непослушных вьющихся
волос огненно–рыжего цвета. Она была ослепительно молода.
– Правда, прелестное создание? – спросил мой Хранитель – Ее зовут Фенечка, ей всего 14
лет.
– Да, признаться, я ей залюбовался. Никогда еще не встречал таких красавиц!
И тут я обратил внимание, что на стене рядом с креслом графа висят плети, он снял их,
как только объявили антракт и отправился за кулисы. В перерыве публику угощали
мочеными яблоками, медом, пастилой, но меня интересовало не это, я, озадаченный
действиями Волкова, буквально потащил Мафусаила вслед за графом. Картина,
представившаяся нашему взору, была ужасающей: Волков, чьи глаза горели дьявольским
огнем, сек плетями двух актеров – пожилого мужчину, исполняющего роль лакея, и
главную героиню с воплями:
– Дураки, бездари! Где старание? Я сделаю из вас актеров!
Он бил их с такой силой, что даже вспотел. Крики несчастных доносились из–за кулис,
что еще больше веселило зрителей, поедающих дармовые угощения.
– Мафусаил, как мы можем его остановить? Он же забьет их до смерти!
– Пока никак, мы лишь наблюдатели, вмешаться в события не в нашей власти.
Когда весь гнев Графа был вымещен, он прокричал:
– Чтоб через пять минут были на сцене и не заставляли меня краснеть от стыда, а иначе
весь дух из вас выбью! – и удалился.
