происходить оргия, было не трудно догадаться по похотливым взглядам обрюзгших
помещиков. Нимфы зазывали сластолюбцев вглубь лабиринта, те охотно шли, распаляясь
все сильнее. Граф никуда не спешил, он позвал одного из своих прислужников.
– Яшка, скажи, ее привели?
– Да, батюшка, как вы и велели, в самый конец лабиринта. Она очень противилась, словно
спесивая кобыла, и даже смела кусаться!
– Девка с норовом – усмехнулся Волков – ну ничего, сейчас я собью с нее спесь.
Довольный граф, наконец, вошел в лабиринт: тут и там были слышны помещичьи стоны.
Я старался не смотреть на эту омерзительную картину. Волков шел все глубже и глубже,
он прекрасно ориентировался в запутанном строении, впечатляющем своими размерами.
И вот он нашел, что искал. Перед ним, забившись в угол, стояла абсолютно голая Фенечка,
на ее теле были багровые следы плети, ее трясло, она рыдала и как в бреду повторяла:
– Не надо, молю вас.
Граф на ходу сбрасывал с себя одежду:
– Расслабься, голубушка, и тебе будет совсем не больно.
Фенечка прижала руки к груди, стараясь унять дрожь, ей было трудно дышать, казалось, ее
сердце вот–вот выскачет:
– Я не переживу этого! – произнесла она рыдая.
– Не ты первая, не ты последняя, тебе понравится – Волков протянул к ней руки и с силой
сжал груди. Девушка закричала от боли и из последних сил толкнула графа. В глазах
Волкова, не ожидавшего такой прыти, появилась ярость.
– Ах ты, гадина, сейчас я тебе покажу! – и он набросился на нее, не оставив бедняжке
шанса на спасение. Граф бил и насиловал, утратив все человеческое. Сначала Фенечка
кричала, а потом ее голос смолк.
Бедное дитя, видеть это было невыносимо! Это не мог быть я. Если передо мной мое
прошлое, то я заслужил самую ужасную кару! Не в силах на это смотреть, ощущая
собственно бессилие, я побежал прочь из лабиринта. Незаметно рядом возник Мафусаил.
– Ангел, сколько же их было, таких Фенечек, сломленных и растленных??? Ведь я увидел
только один день из своей прошлой жизни. Разве те нимфы, что услаждают старых
похотливых помещиков, делают это по своей воле?
– Нет, Дима, их учили пороку насильно, они вынесли физические и духовные мучения,
прежде чем научились, смеясь обнажаться и ублажать «господ». Некоторые из девушек
кровные дочери Волкова, прижитые от крепостных, но даже это его не останавливало..
– Какой ужас! Скажи мне, неужели Фенечка станет одной из них – куклой для разврата?
– Нет, ей уготована другая судьба: бедняжка не переживет позора и к утру ее найдут
повешенной. Граф прикажет зарыть ее, как собаку и никогда не вспомнит о сломленной
жизни. Родители девушки до конца своих дней будут проклинать графа, но вынуждены
будут служить ему.
Услышанное и увиденное так шокировало меня, что мой мозг начал работать с бешеной
скоростью. Я испытал нечто, что называют озарением:
– Но ведь я могу помочь, я знаю, я придумал, как не допустить трагедии! Я выбрал момент
жизни графа, когда смогу все изменить. Верни меня в тот день, когда горела конюшня!
– Ну что ж Дима – твое слово для меня – закон, но помни, у тебя лишь одна попытка. И
меня рядом не будет. Только ты и твое прошлое. Лицом к лицу. Я желаю тебе удачи, делай
то, что велит тебе твое сердце и ничего не бойся.
Мне не терпелось скорее со всем покончить, я поторапливал Мафусаила:
– Не будем медлить, я готов!
– Закрой глаза и возьми меня за руку, Дима!
Уже не удивляясь происходящему, я подчинился Ангелу и сделал все, как он велел. И
снова поток воздуха, и вот я проснулся в чужой постели от какого–то толчка, за окном
ночь. Какая–то сила заставила подняться и выглянуть в окно, я увидел дым, валивший от
небольшой постройки. И тут я все вспомнил, я – граф Волков, постройка – это конюшня, и
в ней мой любимый конь. Я должен его спасти! Я точно знал в каком направлении бежать,
путь мой пролегал через кухню, где я взял нож, еще не понимая, зачем он мне. Я просто
знал, что без него – никак. И вот я на улице, вокруг ни души. Неужели, все спят так
крепко, что не видят пожар? Пламя разгоралось все сильнее, я слышал ржание коней. Двор
наконец ожил, залаяли собаки, проснулись люди, но медлить и ждать помощи было
нельзя. Я подбежал к конюшне и открыл засов, он показался мне жутко тяжелым, но сила
во мне была. Наконец мне удалось проникнуть в помещение, объятое огнем. Мои легкие
наполнялись угарным газом, дышать было все сложнее, глаза слезились. Среди лошадей
была настоящая паника, горели гривы, кони встали на дыбы, две лошади были уже
мертвы. Вот тут–то мне и пригодился нож: животные были привязаны, и я на ходу
разрезал веревки. Его, моего любимца нигде не видно, я позвал его:
– Гордый, дружище, ты где? В следующую секунду я увидел его, он был жив, и я
почувствовал невероятное счастье, от того, что еще могу выручить из беды верного друга.
Конь стал бить копытом, будто поторапливая меня. С трудом держась на ногах, я
освободил животное, крикнул ему – «беги».
Это было последнее, что сказал юный граф Волков. Горящая балка упала на меня и
наступила тьма..
Я очнулся от того, что кто–то схватил меня за руку, открыв глаза, я увидел Мафусаила. Я
