зла, ведь передо мной несчастный старик, которому нужна моя помощь. Он шепчет мне:
– Прости за все, я долго ошибался…. И мне кажется, он плачет
– Фрагмент четвертый: в наш притон приходит парнишка, совсем еще ребенок, ему нужен
наркотик. Я смотрю на него и вспоминаю себя, того пятнадцатилетнего пацана, у которого
впереди была целая жизнь. Я трясу его и кричу:
–
Куда ты лезешь? Хочешь опуститься на самое дно?
И выгоняю. Я понимал, что это его не остановит и разыскал родителей. Они еще ничего не
знали, парень сидел на игле недавно. Мне была неизвестна его дальнейшая судьба, но
здесь, в мире теней, ничто не было тайной. Я увидел взрослого мужчину и узнал в нем
того подростка. Отец и мать нашли выход – увезли его очень далеко. Он жил рядом с
морем, строил дом, а рядом с ним бегал мальчуган – его точная копия.
–Фрагмент пятый: я подобрал еле живую собаку, сбитую машиной, принес домой и
выходил ее. Она еще много лет служила нам.
Их было еще много. Эти кусочки, как пазлы, собрали полную картину моей жизни. Я и не
знал, что это какие–то особенные поступки, я просто не мог вести себя по–другому. Я
поступал так, как велело мое сердце.
Наконец снова выступил юный ангел:
– Я прошу Вас посмотреть на земные события.
Перед нашими глазами были люди, те, кого я знал и кому был дорог. Они ставили свечи за
мой упокой, молили об отпущении грехов:
–
«Упокой, Господи, душу усопшего раба твоего Александра, прости грехи и
прегрешения и прими его в Царство небесное»
Я и не думал, что кто–то, кроме Кати и моей дочери замолвит слово о моей душе.
– Разве станут люди молить о спасении души человека, которого не любят? Его душа
светлая. Главной основой его жизни была любовь. Она же его и спасла. – закончил ангел–
юноша.
Слово дали обвинению:
– Из ваших слов выходит, что он почти Ангел.
СУДЬЯ прервал обвинителя, его голос был могучим, подобно раскату грома, я даже
вздрогнул:
– Говорите, почти Ангел? Прежде чем решить окончательно, где быть его душе, я поручу
ему одну службу. Я сделаю его Ангелом–Хранителем одного человека, но он будет не
полноправным ангелом, ему не дано будет помогать. Пусть просто наблюдает за жизнью,
данной в наказание. Через время мы встретимся и выслушаем его. Я нарекаю тебя
Мафусаил.
Так я стал твоим Хранителем. Поверь, была б моя воля, я бы вмешался и помог тебе, но
это было невозможно, мне показали, за что ты страдаешь, и я терпеливо ждал и верил, что
у меня будет шанс хоть что–то для тебя сделать, не могли же меня приставить к тебе
просто так. В тот момент, когда ты попал под машину, состоялся совет. Я снова оказался
пред СУДЬЕЙ.
– Что скажешь Ангел? Ты увидел эту жалкую жизнь? Скажи, справедлив ли я?
Я боялся сказать что–то не то, ведь от меня зависела уже судьба не одной души. Я
чувствовал себя ответственным за тебя.
– Не мне судить о вашей справедливости, но я смею надеяться, что мальчику можно
помочь – я взвешивал каждое слово.
– Может ты готов принять его грехи и ответить за них?
– За все время я практически сроднился с ним, он мне как сын, и если я могу понести
расплату вместо него, я согласен, мне уже все равно, а он еще жив. Даруйте ему прощение,
а свою душу я вверяю Вам и Вы вольны делать со мной, что пожелаете.
– Сын мой, ты действительно светел – сказал он с теплотой, и я почувствовал небывалую
легкость – В день твоего суда я сомневался, что бывает со мной очень редко. Но теперь ты
меня убедил, ты сможешь войти в МОЕ царство. Ты беспокоишься о мальчике?
Признаться, я тоже. Помоги ему вернуться к жизни, но сначала он столкнется со смертью,
и пока он будет на грани, вы совершите путешествие… – Так я оказался у реки, рядом с
твоими родителями.
– Теперь, Дмитрий, ты знаешь все и можешь сам решать, как ко мне относиться.
Я крепко обнял Мафусаила, по моим щекам катились самые настоящие слезы живого
человека. Выходит, все это время я был не один в своем горе, где–то была душа, которая
печалилась обо мне и боролась. Был тот, кто готов был пожертвовать собой ради меня,
принять самую страшную кару.
– Ты – самый настоящий Ангел! Спасибо тебе! И ЕМУ спасибо! Я понял ЕГО замысел:
одна заблудшая душа должна спасти другую.
Глава 8
– И еще, мой мальчик, я забыл тебе сказать одну очень важную вещь. Меня мучил
вопрос: почему суицид так страшно наказуем, ведь самоубийца распоряжается
собственной жизнью, и я решился его задать тому самому, юному ангелу, что так боролся
за меня. Я хочу показать тебе то же, что мне показал он. Ведь ты искал смерть. Смотри,
Дима!
Я услышал гул машин, мы оказались на проспекте, который как муравейник кишел
людьми. Они не смотрели перед собой, каждый был в своем мире, у большинства в ушах
были наушники. Их объединяло одно – скорость.
– Видишь, все они куда–то спешат, похожие на лошадей с шорами на глазах, каждый занят
своими проблемами, и если послушать их мысли, почти все они считают себя
несчастными и клянут судьбу, но речь не о них. Давай свернем в этот двор.
Мы вошли в обычный двор, здесь было намного тише. Мафусаил указал на здание из
серого кирпича – нам туда. В помещении располагался хоспис – последнее пристанище
