– Пойди помоги, – посоветовал я Айрин. – Как бы Редфилд ему все ручки не поотрывал, пока вылавливать будет.
Айрин, которую серьезно выворачивало, тем не менее не удержалась от демонстрации характера и жестом изобразила, что она в порядке.
– Нам надо дома осмотреть, – расшифровал для нее Мик. – Мало ли, что там еще.
Это подействовало. Айрин затолкнула телефон в карман и, пошатываясь, двинулась к озеру, где Редфилд старательно вылавливал паникующего эльфа. Не думаю, чтобы Фирзаил был способен утонуть – он же как пушинка. Но наглотаться со страху может запросто.
– Как оклемаешься, попробуй позвони… кому-нибудь, – а кому, в самом деле, звонить? Мы же даже не озаботились визитку у коменданта попросить. Может быть, ниндзя оказалась дальновиднее нас всех и забила нужные номера? Хочется верить, что хоть у кого-то есть мозги, коих по запарке вечно недостает нам. – Чтобы, во-первых, сообщить о подвижках, и во-вторых пусть за телами машину пришлют, что ли. Куда их тут девать? Да и любят они там регистрировать всех прибывших… и, наверное, даже так бесславно убывших.
Айрин молча подняла над головой большой палец и ускорила шаг.
Холод быстро отступал, испаряясь, как в выключенном для разморозки холодильнике. Из меня перестал получаться пар, что несколько подпортило торжество момента. Кажется, я выглядел очень солидно, сопровождая слова такими пышными облаками.
– Поосторожнее, – сказал я Мику. – Живых людей тут, похоже, ждать не приходится, но мало ли, какая рыба-прилипала при этом чудике могла водиться. И Зияние должно быть где-то тут, как бы кто новый из него не выскочил.
– Вас понял, – фон в несколько сильных пинков расшвырял растрощенные осколки туманного монстра в разные стороны. Снова разворачиваться в туман они не торопились. Может, это защитная реакция, но на правах опытного вредоносца могу предположить, что нанесенный уплотнившейся структуре урон оказался для нее фатальным. Впрочем, надо будет замести пару кусочков в пакет, как улики по делу. Мало ли, где пригодятся. Там, где птеродактилей на вес принимают, могут заинтересоваться и нашими сосульками.
Мумию я прихватил за ворот ковбойки и оттащил в сторонку от крыльца. Весила она всего ничего, ткань даже не хрустнула. Надо же, как он… оно… тщательно поработало – даже запахов не осталось. Нечему там пахнуть… все сожрало. Положил в сторонке, вернулся к двери. Мик достал кастет, другой рукой взялся за дверную ручку и потянул на себя. Я зацелил дверной проем. Тихо. В доме пусто, нелюдимо, ни котенка не видать… Подождал несколько секунд, слушая, не шелохнется ли кто внутри. Заглянул – на одну сторону, на другую. Наконец ввернулся в дверь.
Так себе домики тут строили – судя по всему, это какой-то частный проект на случай выезда на выходные на рыбалку или охоту. Никаких тебе лишних или даже заурядных удобств. Одно внутреннее помещение, разделенное перегородкой на две части. В передней гостиная, в задней, видимо, спальня. Правая часть гостиной выделена под кухню. Шкафчики, полки, маленький холодильник. Несколько стульев вокруг квадратного стола. Тут гнездились не гиганты мысли и не звезды шоу-бизнеса. Обычные люди, которые просто искали, где бы приземлиться и переждать бучу. На столе здоровущая тканевая сумка с бахромой – видимо, той самой ковбойши. Оставил пока, вдвинулся в глубину дома, пихнул незапертую дверь в спальную половину. Нашел еще одну мумию на широкой постели – на сей раз мужчина, крупный такой… был при жизни. Левая брючина распорота до бедра, нога взята в неопрятные лубки. Вот, стало быть, как – оказался в ловушке со сломанной ногой. И нервы у него сдали прежде, чем до него добрался туман – под рукой лежит револьвер, а стена и подложенная под спину подушка обильно украшены потеками крови и мозгов. Но если мужик надеялся таким способом лишить туман добычи, он крупно просчитался – тело точно так же высосано досуха, как первое. Стало быть, туману плевать, дышишь ли ты еще. Он и с душком может…
Больше тут никого не было, к моему облегчению. Не скажу, что я особо чувствителен, но и к любителям изувеченных трупов никогда не причислялся. В порядке компенсации за перенесенные тревоги заглянул в бумажник, лежащий рядом на тумбочке. Две двадцатки и три бакса. Брайан Пуласки, шестьдесят пятого года рождения. Блин, Брайан, не смотри на меня так своими закатившимися и ссохшимися глазками. Тебе там эти деньги ни к чему, а тут бензин по двадцать баксов за галлон, и то ли еще будет. И телефон его, лежащий рядом… он не включился, но это, должно быть, оттого, что разрядился. Благо зарядка лежала рядом, ее я тоже прихватил вместе с телефоном и пихнул в задний карман штанов. Неудобно, но мне ненадолго – до своей машины донести, и только. Приценился к револьверу и не позарился. К тому же если приедет администрация, могут возникнуть вопросы, не из пальца ли он себе мозги вынес.
– Ты живой? – окликнул меня с улицы Мик.
