Свежеобразованный шар все больше уплотнялся, становясь пропорционально все меньше; от него несло арктическим холодом, и даже мы с Айрин начали зябко ежиться, ибо усилиями эльфа температура упала градусов на… по какой тут шкале считают-то? В общем, до значений насквозь минусовых по Цельсию. Сам ходячий рефрижератор уже откровенно изнемогал, елозил судорожной лапкой по ступеньке опущенной в воду лесенки, словно она была раскалена… да она, кажется, и была! Сколько еще Фирзаил сможет удержать свой поток холода, было вопросом открытым, и Редфилд первым пошел ва-банк – вдруг размахнулся топором и со всего маху запустил его в ком.
Топор прокрутился в воздухе, распарывая его аж с ревом, и врезался в сжавшийся уже до метрового радиуса шар. Шар заметно покачнуло, но не снесло. Из него выбило во все стороны не то клочки тумана, не то взвесь мельчайших твердых частиц; оружие пролетело его насквозь и с глухим бряканьем отскочило от земли. Очевидного урона твари… допустимо ли называть тварью существо, у которого практически нет материального воплощения?… топор не нанес, по крайней мере обширная пробоина, им оставленная, довольно шустро залепилась обратно.
– Вот это, я понимаю, фантастика! – благоговейно пробормотала Айрин, продолжая щелкать камерой. – Это тебе не такие же человечки, только синие!
– Надеюсь, – донесся до нас сдавленный не то стон, не то скулеж эльфа, – Мне хватит концентрации довести его до барьера терпимости, потому что иначе он… оххх.
Голос Фирзаила оборвался, он словно обмяк, но руку не опустил. Пальцы заскребли воздух судорожными, полуосознанными движениями. По-моему, перенапряжением его выбило в грогги, но сдаваться он определенно не собирался. Мужик! А Айрин еще ныла, что мелкий. Понимала бы чего в мужиках, кроме знания системы этого, как его… Ментцера.
Физиономия Редфилда выглядела чрезвычайно озабоченной, и он, оглядевшись, начал хвататься за висевший на плече слонобой. Вот еще только не хватало, чтобы он еще и этой штукой начал бросаться! Нет уж, такого я не допущу, потом поди выклянчи новый – а ведь он как кинет, и уже не починить будет. Так что я вскинул дробовик и сам шагнул вперед, в зону, очищенную от тумана…
…и, матерь божья, вымороженную как нутро промышленного холодильника! Да наш эльф и впрямь мечта любой силовой структуры. С одним только умением устраивать на ровном месте подобные перепады температуры его бы с руками оторвали, и я уверен, что это даже не верхушка айсберга, а так, случайные кристаллики на ней. Думал, прямо тут и околею без теплой одежды, валенок и шапки, как у Дэви Крокета. Но, по счастью, вспомнил, что человек ко всему приспосабливается, а гипотермия – это не инсульт, она в одночасье не настигает. Что гораздо актуальнее, до меня вдруг дошло, что явился я на этот праздник жизни за полярным кругом безо всякого плана. Каким образом можно уязвить этот не до конца кристаллизовавшийся шар – понятия не имею. Можно, конечно, в него грубо выстрелить, но вдруг тепло выстрела окажется для него лекарством против обморожения? Вреда от пули бесплотному быть не должно, разве только он совсем уж сожмется.
За незнанием, что делать, я поступил в лучших традициях нашей дурдом-команды – с маху выдал враждебному кому пинка. Хороший такой маваши-гери, на пронос, чтобы если что – нога внутри не застряла. Она и не застряла, наоборот, врубилась в борт окостеневшего шара и сшибла его с належенного места, отправив катиться через всю площадку между зданиями. Прямо навстречу фон Хендману, который как раз прибыл с той стороны с охапкой сушняка в лапах и уставился на наши процедуры с ощутимой болью обделенного конфетой малыша в глазах.
– Чего пялишься? – свирепо гаркнул я на него, мимоходом полюбовавшись на пышные клубы пара, валящие из моего рта. – Ломай гада!
