– При всем уважении, старина, – заявил он эльфу, тщательно подбирая слова. – Мы не настолько обаяшки, чтобы продать вот такой нетронутый результат как законченную работу. Знавал я одного парня… и Мейсон там тоже был, соврать не даст… да мы его сами, как раз за такие художества.
По-моему, даже и не одного. Ладно еще, когда в далекой Африке тебе пытаются всучить под видом новенького калаш с пробегом в сто тысяч выстрелов, да еще и ни разу не чищеный с самого пятьдесят девятого года, там хоть цена вопроса сто баксов. В нашей, почему-то считающейся цивилизованной, части мира с этим гораздо хуже – со времен Джорджа С. Паркера, чье творчество можно было назвать искусством, мошенничество вышло прямо-таки на промышленный уровень, то есть в оригинальности и импозантности поутратило, а всю свою гадостную сущность, напротив, сохранило. Мик, наверное, вспоминает тот случай, когда нас забрали в обезьянник за какие-то ничтожные провинности, и в той же камере случился исключительно белозубый парень, принятый за поддатое вождение. По какой-то причине возжелалось парню поработать на репутацию, и он принялся читать нам лекцию о быстром обогащении путем продажи одиноким старикам молодильного тик-така по цене небесной амброзии. Сидеть было скучно, завелась беседа, планомерно набрала обороты. Финальным аргументом в диспуте специалиста с Миком (который по жизни отличается болезненным пониманием того, чего делать совсем бы не стоит) стало «всем надо как-то жить». Фон закрыл спор кратким и солидным «пожалуй, не всем». Дальше я не в курсе, потому что стоял между собеседниками и решеткой, отгораживая ристалище от лишнего внимания, и декламировал «Балладу Редингской тюрьмы». Вот она, непреходящая ценность классики! Даже среди каталажного быдла она вызывает мощный резонанс и такой шквал «заткнись, козел» откликов, что звуки побоища на заднем плане никого не потревожили. Выносили того деятеля на носилках и даже, кажется, не одних. Я уже начал прикидывать, как будем оправдываться и куда денемся, когда оправдаться не получится, но никаких обвинений не последовало. То ли фон вколотил в парня свою точку зрения, то ли тот кому-то не тому впарил свою продукцию, и правоохранительная структура наконец на него серьезно насупилась. Это ведь только в дешевых сериалах злодеи неприкасаемы, а на практике попробуй обидь какую-нибудь судейскую бабушку…
Фирзаил оскорбленно вздернул шнобель.
– Вы, должно быть, полагаете меня редкостно скудоумным, раз уж сомневаетесь, что я понял суть задачи.
– Ничего не скудоумным, – возразил фон успокаивающе. – Слегка тупеньким, да, ибо объявляться другом при виде перекошенной рожи Мейсона всяко не признак остроты ума. Но это ничего, у нас тут такое в порядке вещей, а с поправкой на географическую широту сойдет даже за комплимент. Но ты ведь помнишь, что обещал совсем убрать эту… штуку?
– Разумеется, помню! – эльф нервно притопнул детской оранжевой кроссовкой с наклеенными собачьими мордочками. Ниндзя молодец, чем могла помогла и даже с размером вроде бы угадала, но для появлений на публике надо будет ему подобрать что-нибудь менее обескураживающее. – И, разумеется, уберу. Простите, что опрометчиво привлек ваше внимание к промежуточному этапу работ, который вы оценить неспособны!
Сказал как плюнул. Хорошо, наверное, что это их чародейство к вербальной компоненте не привязано, а то бы мы с Миком прямо тут и захлопали жабрами. Ну неспособны. Не всем же быть эйнштейнами, видеть невидимое и достигать невозможного. Ха. А не был ли и сам старик Альберт чуточку эльфом? В свете новых знаний половина его афоризмов грозится заиграть новыми красками, и внешне он почти соответствовал.
– Это ты свою бахрому заправил? – уточнил я, дабы не считаться совсем уж потерянным для общества. Быть или считаться… Пожалуй, на полноценное бытие пока замахиваться не стоит.
