Бутылку у меня давно отобрал приехавший вслед за комендантом мрачный коновал, исполняющий тут обязанности врача скорой помощи, обозвал нас всех идиотами, пить запретил, спать не велел, завещал поменьше двигаться и уж подавно не лапать пострадавшую голову немытыми руками – короче, попрал в правах как только допрыгнул. Только и пользы, что спутник его, также не особо доброжелательный парамедик, по указу начальства обрил мне голову – хотел сперва, хитрый какой, обойтись выбриванием одной полосы вдоль рваной раны, но тонко воспринял предупредительное покашливание и потратил лишних две минуты на обработку машинкой всего черепа. Как оказалось, не зря – помимо основного рассечения, видимо, о зеркало заднего вида под волосами нашлась еще пара ссадин и массивный кровоподтек, при обсуждении которого медперсонал присвистывал со значением и поминал различные виды томографии. Впрочем, как тут же выяснилось, в окрестностях Джипсумвилля нужных технологий не водится. Да и слияние с соседней державой, чья государственная медицинская программа давно уже поражала воображение, вышло здешнему именитому здравоохранению очень скорбным боком. Выспрашивать подробности я поленился, ибо сдаваться в клиники не хожу в любом случае, дожидаюсь доставки в бессознательном виде. К тому же мою многострадальную голову снова принялись поливать и протирать чем-то чрезвычайно болезненным, а потом звонко защелкал медицинский степлер. Так что с содержательной и чинной беседы я снова сбился на монолог от души, вдохновенный и слегка опрометчивый, если учесть, что с этими людьми нам стоило бы дружить. К счастью, не один я такой импульсивный в мире, и немало невоздержанных уже прошла через участливые руки этих палачей, снабдив их иммунитетом к грубости. А вот Мику пришлось спешно убежать за домик с Зиянием, как я понял, чтобы заблокировать рвущегося на выручку Редфилда. Я сосредоточился на глубоком дыхании и в итоге заработал гипервентиляцию легких, то есть, по-простому, икоту. От этого мне медицина не помогла, как показалось – мстительно. Чем-то кольнули, обмотали голову бинтом, щедро предложили таблетку викодина, от которой я стоически отказался, ибо жить с болью – дисциплина давно постигнутая, она только засыпать мешает, а спать все равно не велено.
Наконец-то повезло Айрин – ей дали прополоскать рот какой-то гадостью, пока не перестала сплевываться розовая пена, и вручили небольшой запечатанный пакет с красным крестом. В пакете нашлась зубная щетка и еще куча всякого личного гигиенического, включая тюбик лубриканта и пачку презервативов, но я опять получил пинка прежде, чем сумел сложить многочисленные идеи в достойную подколку. Либо у меня серьезная травма, либо Айрин – супергероиня, обладающая непревзойденными рефлексами. Раньше со мной такого не случалось. Я привык получать по морде по факту, а не в виде предоплаты.
Засим медпомощь укатила, фон вернулся на место, Редфилд успокоился, уяснив, что я жив, и очень выразительно поржал, показывая пальцем на мою обритую и забинтованную голову. Скотина и варвар. Незнаком он с такими образчиками лысой мужественности, как Уиллис, Стетхем, Дизель и стопицот черных братьев, которых различить можно только по толщине золотых цепур. При возможности надо будет его приковать к экрану и показать, скажем, залпом всю серию про Риддика. Неважно, что языка не понимает, найти там смысл и доподлинное владение языком не поможет, а что круто – видно даже без звука.
К тому моменту, как Фирзаил выступил со своим пафосным объявлением, я успел расплыться. Как обычно, прошел адреналиновый шок – и словно кости повыдергали, сиди себе на стуле бесформенной грудой тряпок, прислушивайся к дрожи в конечностях. Полезь сейчас новый тролль, вряд ли я ухитрился бы достойно его встретить. Редфилд пару раз покидал укрытие, сперва мне показалось, что проведывая меня, потом дошло, что это он ищет чего бы пожрать. Варить кашу никто не взялся, ибо Мик был на посту, прямо напротив Зияния с автоматом на коленях, а Айрин нашла в пакете крошечный одноразовый пузырек шампуня и удалилась в сторону озера. Рыжий голодающий беззвучно поскулил и навернул вынутого из кармана батончика. Его ранний трофей, угольно-черная гадина с нетопырьими кожистыми крыльями, за время нашего побоища с троллем успела истаять до состояния обугленного поленца и в пищу, видимо, больше не годилась. Под шкурой вместо привычных эластичных мышц что-то хрустело, трещало и обращалось во прах при каждом касании. Личинок и червяков я едал, больше из принципа, чем по необходимости, но вот такие летучие угольки – это совсем на любителя. А троллю солнышко наше, вопреки легендам, было глубоко по барабану – он не каменел и не таял вовсе. Медики на него не польстились, а самому идти бить рекорды по выемке грунта сильно не хотелось. Не ожил бы он, ибо не знаю как у эльфов, а в наших бестиариях троллям часто приписывают способность к регенерации. Но пока не оживал, и если уж эльф бестрепетно поворачивается к нему спиной, то очевидно врут наши фантазеры: то, что мертво, уже ничего не может.
