– Да не было Черного, и колец поменьше, – эльф сморщился, будто вгрызся в грейпфрут. – Был эльф, выдающийся волшебник, он первым нащупал методику, о которой мы говорили – помещение заклинаний в предметы. Он и создал целую кучу зачарованных камней. Есть уникальный природный минерал, обычно он применяется в нашем деле как катализатор, ибо многократно усиливает резонанс пропускаемого заклинания, вот из них он и наделал своих артефактов. Девять раздал своим ученикам, те уже сами решали, в каком виде носить – кто в кольце, кто на цепи, кто просто в кармане. Себе тоже оставил один, зачарованный так, чтобы при активации подавить действие тех девяти. Просто мера безопасности на время изучения техники, ведь заклинания в тех камнях были опасные. Все у них шло хорошо, представили технику на… Верховном Чародейском Саммите?… на нашем языке звучит куда значительнее. Одобрения не получили, но в одной провинции заинтересовались. Тогда был сделан еще десяток для местных администраторов. Три для высших иерархов, семь для низших. Один, например, для засушливой области, зачарованный на призыв дождя. Другой – термальный щит для работ в сложных условиях. Чистый, казалось бы, утилитаризм и сплошная польза. Вот эти утилитарные и погорели первыми. Их обладатели ведь активировали артефакты не раз в день на пару минут для сбора данных, как ученые, а гоняли без передышки. Погодный вызвал климатический катаклизм, огнеупорный первым убил носителя, но поскольку погиб тот в очень агрессивной среде, то сразу не поняли, что артефакт послужил непосредственной причиной смерти, списали на то, что он просто не справился с температурой… В конечном счете до истины докопались, но уж больно вкусные плюшки эти артефакты давали, чтобы их согласились отдать. У Самого с учениками все пошло ровно по тому сценарию, который вы описывали коменданту: каждый начал грести под себя. Разобравшись в устройстве своих артефактов, ученики втихую разработали новый подвид, должный нейтрализовать пагубное воздействие предыдущего, и создали себе по экземпляру. Но тут руководителю проекта пришел неоспоримый указ сверху прекратить проект. Он распорядился, ученики начали артачиться, и он активировал свой мастер-артефакт, кстати, по случайности или нет, именно кольцо. Оно махом выключило артефакты первого поколения – но только девять первых, остальные к нему не были подключены. И ученики оказались под воздействием своих новых артефактов, которое без комбинации с эффектом старых оказалось вовсе ужасным. Не знаю, почему они их не сняли, но в итоге всех девятерых переродило в Тени – существа, которым нет описания даже в наших хрониках. Наверняка кто-то их изучал, и почти каждый знает, где находится Гробница Теней – она так удачно расположена, что часто служит ориентиром. Но любопытство на эту тему приравнивается к возмущению спокойствия и, на ваши деньги, государственной измене.
О как загнул. Мрачненько у них там. Похоже, Толкин только половину уволок, что посветлее. Остальное осталось на утилизацию Беккеру.
– Это не ту ли Гробницу вскрыл некий фуфел?
– Ту самую, я полагаю. Фиддлий, а не… хотя да, так тоже можно. Фиддлии – движение за реставрацию этой самой техники, под девизом «нам нужны крутые ништяки» или как-то так. Исторически зародилось в той самой провинции с десятью артефактами, из них ведь не все удалось изъять. Они свято верят, что артефактную тему надо не сворачивать, а довести до ума. Почему-то полагают, что Тени им в этом помогут, как будто кто-то знает, чего хотят Тени после двух тысяч циклов в заточении. Гробница была запечатана королевскими печатями, нарушение которых карается смертью, и заперта на специально изготовленный замок без возможности механического вскрытия. Только заклинанием его можно открыть, но ввиду истощения магических полюсов нашего мира сделать это с наскоку не смог бы никто, а провести тщательную подготовку с подключением Аспекта Ритуала не позволила бы стража. Но если волшебство снова хлестнуло через край, отчаянный фиддлий вполне мог осилить такую задачу.
– Ужас какой! – огорчилась Айрин и спешно отбыла в сторону полевой кухни. Небось и это на свой счет примет. Да-да, и во вредоносности фиддлиев тоже виновата именно она, подвернувшаяся невовремя.
– А этот, который Сам, как поживает? – полюбопытствовал я вполне искренне. Саурон всегда мне чем-то нравился.
– О, думаю, что прекрасно, хотя «поживает» не совсем то слово. Он Вознесся.
– То есть умер?
– Нет, смерть – это не тот термин, который тут приемлем. Он настолько продвинулся, что достиг Вознесения. Это ритуал энергетической трансформации. Он перешел на новый уровень существования.
– Растворился в сумерках?
– Сто раз ведь себе завещал – не пытаться объясняться с вами, бойцовыми!.. Никуда он не растворялся. Он Вознесся. Достиг квинтэссенции существования и переродился. Его духовная сигнатура сменила тип на высший.
– Но труп остался?
– Труп остался, да. Это косная материя. Куда бы он делся?
– То есть чувак умер.
