Дабы отвлечься от тревожных мыслей, я потянулся к радио. Как и следовало ожидать, на большей части диапазона не обнаружилось ничего, кроме помех. Промелькнула парочка станций с легкой и совершенно неинформативной музыкой, и обе спустя несколько минут потонули в треске и скрежете. Потом попался зацикленный женский голос, диктующий адреса и телефоны ближайших центров оказания помощи. Слово «беженцы» не упоминалось ни разу – что значит политкорректность. Читалось на разных языках, помимо английского и французского добавлен был также неожиданный испанский. Хорошо, видать, приложило наш сложно скомпонованный континент, что сюда аж с таких югов добрались. Причем голос на испанском был другой, мужской и прилично картавый. Что, во всей Канаде нет ни одного испаноговорящего диктора? Или в результате сурового взбалтывания смешались в кучу кони, люди, и квалифицированные дикторы вкупе с прочими не уклонившимися отправились кормить вшей по окопам?
Когда-нибудь, того гляди, канадо-китайская война войдет в учебники и станет символом чего-нибудь эдакого, типа безмерной стойкости одного народа и удивительного коварства другого, в зависимости от того, кто победит. А пока только когнитивный диссонанс. Не могу вспомнить, видел ли хоть одного китайца иначе как в кино. Как вообще они могли до наших берегов добраться? Тихий Океан – не такая уж и лужа, чтобы их по пути не перехватил союзный флот. Бог с ним, с канадским флотом, я с ним знаком еще меньше, чем с китайцами, но уж американский-то, в который денег вкачивается больше, чем во флота всех остальных стран в мире, вместе взятые – как эти пропустили?
Пока размышлял, вполуха прислушиваясь к бубнежу за спиной, время летело шустро, пикап радостно тарахтел двигателем, стрелка спидометра подрагивала у крайней правой отметки, дорога пустая и ровная, и вот он, не заставил себя долго ждать поворот на проселок. Но что вот это такое? На шоссе несколькими ярдами дальше поворота остановились два автомобиля, причем встали поперек, почти перегородив всю трассу. Один из них в окраске королевской конной полиции (да, да, называются-то они по-прежнему конными, а ездят уже давно на самых обычных машинах), второй штатский внедорожник, но тоже с пузырями мигалок на крыше. Несколько человек с оружием мыкалось рядом. Что за черт? Вон тот, в сером камуфляже, это ли не наш приятель Чарли? А позерская шляпа, если не ошибаюсь, надета на памятную лысину местного коменданта.
– Внимание, народ, – окликнул я заднее сиденье. – Я приторможу уточнить, что происходит. Фирзаил, не высовывайся. Ты… да-да, именно ты, сиди здесь. Вот прямо тут и сиди! Мик, придержи его, если будет дергаться.
– Его придержишь, как же, – Мик скептически завалил голову набок. – Он как вскочит, так и крыша отлетит.
– Прояви фантазию. Ты, Редфилд! Сидеть! Место!
Для окончательного прояснения я потыкал пальцем перед носом Редфилда вниз, словно пришпиливая его к сиденью, притормозил на отдалении от заградотряда с таким расчетом, чтобы его видно было как можно хуже, и полез из кабины. Да, это правда компания из поселка – Деннис, давешний капрал, еще один полицейский в форме, двое немолодых мужиков в штатском и наш Чарли. Вместо конфискованной винтовки он обзавелся новой, местного разлива C8, окрашенной в характерные зеленые тона, затянулся в утыканную магазинами РПС-ку и вид имел неожиданно крутой и воинственный. Это мы на него так подействовали? Или съел что-нибудь не того? Он ведь никогда современным военным делом не интересовался, насколько мне известно, даже на компе у него всегда были только гонки и симуляторы свиданий.
– А вот и они! – возрадовался Барнет, завидев меня. – Я ж говорил, не надо далеко от поворота, тогда мимо не проскочат. Мейсон, двигай сюда! Нам как раз третьей машины не хватает, чтобы все полосы заблокировать.
– Позволь подумать, – я выдержал паузу и закатил глаза, дабы создалось впечатление, будто и правда думаю. – Спасибо, нет.
– Что значит – нет? – опешил Чарли. Видимо, он уже заочно подписал нас на какую-то глупость. А вот не надо так делать. Моя любимая позиция в драке гомосеков с лесбиянками – подальше от.
– Нет – значит отказ, отрицание, отсутствие согласия. Не собираюсь блокировать тем немногим, что мне осталось от деда, – я с намеком слегка поклонился в сторону Денниса, – Дорогу, по которой запросто может ехать черт-те что, включая танки.
– Да никакие не танки! Один грузовик!
– Может, и не один, – поправил капрал методично. – Может, при них еще внедорожник с пулеметом.
– Тем более. Мой-то пулемет кое-кто конфисковал, сказал – не пригодится.
– И у них тоже конфискуем, – рыкнул Деннис, которому мои выпады определенно начали жать на мозоли. – А то многовато развелось пулеметов на руках у непроверенных субъектов. Ты бы того… если не машиной, то хоть сам приложись, создай массу.
– А что стряслось? Китайцы прорываются?
