– Ну, да, почти, – Чарли откровенно сдулся. – В общем, нет, ты доволен не будешь, и лучше бы тебе моей маме не попадаться.
– Рад, что хоть что-то в мире не изменилось. Слушайте, может быть, вам смотаться на заправку? Ездить придется много в любом случае, так чтобы не в последний момент. Чарли, у тебя ведь наверняка есть кредитка?
– Есть. А что, если не сработает?
Какие-то они у меня несамостоятельные. Может, это и к лучшему, а то начнут еще по наитию заправки грабить. С Мика уж точно станется, а Чарли со своей свежеоткрывшейся вдумчивостью просто не поспеет его перехватить. Я полез под жилет… снять его надо было, вот чего… и вытащил свой старенький истрепанный бумажник.
– Двести баксов. Практически все, чем мы нынче богаты, и за то следует благодарить тупого бандита, который носил их с собой на странные с любой точки зрения операции.
– Я тебе сто раз советовал собрать тревожный рюкзак, – укорил меня Мик. – И держать в нем некоторый запас наличных.
– Спасибо за совет. Где-то раза с девяносто четвертого я прислушался и собрал.
– И где рюкзак?
– Я его отдал тому старикану, который в парке в шахматы играет. Как его, мистер Шоу, кажется. А чего? Он очень порядочный мужик, к тому же кристально чистый перед законом, к нему чуть что копы не вламываются, – я кивнул в сторону Чарли. – Так что рюкзак, где помимо вещей нейтральных лежит кое-какое оружие и паспорта с нашими рожами, но посторонними именами, я посчитал разумным хранить не у себя, а у доброжелательного союзника. Кто ж знал, что испаряться мы будем прямо с кухни, без шанса за ним заскочить.
– Кажется, я слышу что-то, чего мне слышать не надо, – сконфуженно известил Чарли.
– Да теперь-то уж чего? Теперь винтовки, как видишь, узаконены, а владение паспортом не является преступным, будь он хоть на имя госсекретаря, пока ты его не предъявляешь. Блестяще доказано твоим же дядей Лоренсом с обязательной поправкой на то, что он черный. Кроме того, теперь все это богатство принадлежит китайцам.
Мик потянулся и отобрал у меня купюры.
– Вместе с тем, что бренчит в моих карманах, у нас почти двести два бакса. Давай, Чаки, вскрывай золотой запас.
– Я почти не пользуюсь наличными, – Чарли тоже достал кошелек. – Десять, пятнадцать, семнадцать долларов. И карточки. Интересно, i-tunes еще в цене?
– В баке, по-моему, галлонов тринадцать, и что-то там еще плещется. Если карточки не примут, заправляйтесь на все. Если примут, Чарли, купи мобильник. Хотя бы один рабочий нам пригодится. Бери предоплаченный, и сразу проверь, насколько погибли наши симки. И, может, кофейку еще прихватите, раз весь наш скормили этому проглоту. Он что, и кофе жрет всухомятку?
– Кофе ему никто не дал, – успокоил Мик и выгреб из кармана пригоршню пакетиков. – Мы очень ответственно отнеслись к пичканию его кофеином. Вдруг он дитя? Не хватало ему повышенной возбудимости. Чаю дали пожевать, но он не проникся. Зато какао, джем, мед, мармелад, сахар, желе, арахисовое масло, сливки и все типы конфет сожрал в один присест. И горчицей с кетчупом не побрезговал. Мейсон, а когда в пайки начнут класть сухое пиво?
– Когда наконец признают, что трезвые солдаты недостаточно дурные. То есть никогда, потому что люди, не отвертевшиеся от питания сухими пайками, в стимуляции дурости не нуждаются.
– На кого-то ты сейчас наехал, – фон озадаченно поскреб затылок. – Только я не понял, на кого именно. Пойдем, Чаки. Если карточки живы, купим себе нормального мокрого пива и чипсов.
Я проводил их до двери и снова закрыл ее на задвижку. А солнце-то перевалило уже за полуденную позицию. Это я хорошо так погрузился в исследования, с чувством. Хотелось бы даже половину вычитанного из мозга вычистить, а то буквально неловко перед пришельцами за состояние мира. Хоть бы уж Апокалипсис сочли за повод прибраться, замести дерьмо под ковер и сплотиться перед лицом грозной опасности. Так нет же, каждый жарит во что горазд. Скоро вот начнем, как эльфы, воевать за хвостик в букве «Q». Ну, не так чтоб скоро. Сперва надо отработать все национальные, расовые, политические, религиозные, экономические, идеологические и цветоволосные вопросы, а это грозит затянуться надолго.
Дошел до кулера, насыпал в стаканчик кофе, залил горячей водой. Редфилд глянул на меня заинтересованно, даже ноздрями затрепетал. Очень выразительно у него это вышло. С такой рожей в рекламе собачьего корма сниматься надо. Ну, авось не разорвет его от одного-то стаканчика? Вздохнул, отдал кофе ему. Никаких добавок не осталось – впрочем, брызг и крошева хватало у рыжего на морде, пускай облизывается.
– Фирзаил, кофе будешь?
– Премного благодарен, откажусь, – проскрипел эльф со своего стула. – Без магических способностей мой анализ далек от точности, но большая часть ваших угощений вызывает у меня откровенную панику.
– Назови пару вещей, которые у тебя вызывают что-то другое.
Фирзаил сосредоточился и старательно размышлял, пока я заваривал себе следующий стаканчик кофе. Затем вздохнул обреченно.
– Справедливо. Все в этом мире меня страшит, и небо давит даже через крышу.
