Вот тут и свершилось непредвиденное – Техас, потрясенный таким разворотом событий, оставляющим мало надежды на энергичное военное решение, потребовал от государства развода. Как прикинули, каково будет с этой самой тетенькой против злых китайцев – и вмиг сочли любые полумеры недостаточными. Даешь, мол, свободу во весь рост! Завоеванные штаты присоединили заочно, посчитав, что тамошние обитатели жаждут освобождения от ига. От орды, прямо-таки. Кто их самих-то будет спрашивать, раз уж их мнение либо такое же, либо ошибочное.
К горячим техасским парням присоединились Оклахома, Канзас, Нью-Мексико, Колорадо, Аризона. Присоединилась и Луизиана, но скорее формально, ибо ее поднявшимся уровнем вод круто притопило и местным сделалось не до референдумов. Национальный спорт у них там, что ли, такой – чуть что, сразу потоп. Возможно, я бездушен и циничен, но ведь не в первый же раз. Могли бы уже и придумать чего-нибудь. Короче, объявили они о выходе – да и вышли, так сказать, в одностороннем порядке, ни с кого никаких согласий и подтверждений не спрашивая.
Очевидных претензий к государственному устройству выражено не было, перейти на феодализм или там теократическую монархию не предлагалось. Собственно, недовольны идеологи-сепаратисты были исключительно тем – цитирую – «куда эти либеральные слюнтяи завели нашу великую страну». Самокритично признав за собой неготовность везти в своей тачке «бессчетные тонны скулящих по любому поводу иждивенцев и накопленный ими прогнивший багаж», эти новые реформаторы обосновали отказ от попыток парламентским путем (через четыре-то года) возглавить цельное государство, зато выразили непреклонную готовность выстроить светлое будущее на территории отдельно взятых штатов. Где-то я такое уже слышал. Назвались они, пока временно, Независимой Техасской Коалицией. Не трудитесь запоминать, это и впрямь оказалось очень временным термином.
Манифест этих пламенных революционеров я так и не осилил. Суть его неплохо передают многочисленные синопсисы, куда более читабельные, чем юридическая мутотень, и зачастую исполненные с близких мне позиций сарказма. По факту, далеко от базовой Конституции он не ушел – вот тебе и ахание по поводу ее архаичности. Тут подправили, там подчистили, пару поправок свинтили, пару предложили к внесению. По свидетельству очевидцев, сами же сторонники отделения остались недовольны едва ли не больше, нежели прокинутое через колено действующее правительство. Зарубили четкий и однозначный тезис «нахер ниггеров», внесенный одним из самых авторитетных бригадиров, по совместительству капитаном арийского братства. Бригадир обиделся и хотел уйти, но не придумал, куда: на севере для него уже были готовы наручники, а на юг от Техаса со свастиками на черепе тоже не слишком уютно. Хотел отделиться от Коалиции с собственным кусочком аризонщины, но тут его кто-то шлепнул в темном переулке за баром. Бывает. Вы удивитесь, насколько часто. На исступленное требование разоренных недавним кризисом фермеров и предпринимателей принять меры против грабительствующих финансовых воротил и прикрывающих беспредел юристов, члены оперативно сформированного временно правящего комитета (сами преимущественно финансисты и адвокаты) обратили самый пристальный игнор. Один окружной судья, матерый мужичина редкой и неудобной для нового государства конструкции, сочетающей суровость с мощным моральным стержнем, потребовал установить четкие законы военного времени, дабы оградить население не только от внешних врагов, но и от собственных беспредельщиков. Запрос приняли с помпой и энтузиазмом, прокачали по полной в прессе, но в финальной редакции загнули причудливым бубликом. Согласно ему строжайшие меры, вплоть до расстрела на месте, предписывалось применять к каждому правонарушителю… кроме государственных служащих, действующих от имени и во благо. К которым, разумеется, относятся и мобилизованные на военную службу. А ими, соответственно, признавался каждый, кто удосужился дойти до призывного пункта и получить ленточку. К ленточке полагались еще форма и оружие, но формы на всех не хватало, а казенные М-4 со складов длительного хранения никому даром нужны не были. В лучших домах, как известно, военнослужащим полагается также устав и приписка к конкретной части, но устав был объявлен under construction, а дислоцироваться носителям ленточек позволили до особых распоряжений там, где им самим комфортно. Судья так обиделся, что на все плюнул и перебрался на север. Вместо того, чтобы прослезиться ему вослед и признать потерю, былые соратники моментально заклеймили его предателем и провокатором, чем вскорости довели до инсульта.
