Маргарет?
Нет, дело не в ней. Но в чем?
Выпустив собак из комнаты, я пошла в ванную и полчаса стояла под таким горячим душем, какой только могпа терпеть, пока кожа не стала красной, как у свежесваренного рака. Накинув халат, я высушила волосы и вернулась в комнату.
Синее платье лежало на кресле. Я взяла его, погладила пальцами мягкий велюр, который серебрился, словно на нем осели мельчайшие водяные капельки. Оно было действительно великолепно и шло мне невероятно. Когда мы жили с Федькой, я могла покупать очень дорогую одежду, но ничего даже близко похожего у меня не было. Даже страшно представить, сколько могло стоить это платье. И я была от него просто в восторге, но…
Я знала, что Тони оно не понравилось. Точнее, не понравилась я в нем. To, что в нем я была похожа на Маргарет. Но почему? Что в этом такого?
Время тянулось медленно, и я уже хотела пойти к Люське — ведь она говорила, что в восемь часов завтракает в постели, но побоялась помешать. Наконец раздался бой склянок, и я спустилась в столовую.
Одетый в джинсы и рубашку-поло Питер сидел за столом, читал газету и пил кофе. При моем появлении он приподнялся, пожелал доброго утра с добавлением непременного «How аге уои?» и снова сел. Собаки, чинно лежавшие у камина, традиционно заплясали вокруг меня, выпрашивая подачку.
— Они, конечно, милые, — заметил Питер, когда я совершила ветчинный ритуал и вернулась с тарелкой к столу. — Но лучше б я оставил их тете Агнес. Когда мы здесь, я не могу спокойно есть, чтобы мне не заглядывали в рот глаза голодающих детей Африки. И моя постель тоже не моя.
— Они сегодня спали со мной, — заступилась я. — И за обедом их сюда не пускают. Кстати… про тетю Агнес.
— Да? — насторожился Питер, выглядывая из-за газеты.
— Ты не пригласишь ее на прием?
— Нет.
— Это, конечно, не мое дело, но…
— Я так понимаю, ты с ней познакомилась, — Питер отложил газету и посмотрел на меня. — Что, она говорила, что хотела бы помириться?
— Нет, но… Питер, я понимаю… Она мне рассказала. Но уже столько времени прошло. Может?..
— Света… — Питер поморщился с досадой. — Я тоже все понимаю. Но… нет. Пока еще нет. Давай не будем об Агнес. Я просил Тони сказать тебе…
— Он мне звонил, — кивнула я. — Мне тоже надо кое-что рассказать. Только…
— Люси ничего не будет знать.
— Ты не понял, — возразила я. — Наоборот, я хочу рассказать вам обоим. И еще Джонсону.
— А Джонсону-то зачем? — удивился Питер.
— Он что-то знает, о чем-то догадывается. В общем, это будет длинная и совершенно дикая история.
— Это я как раз уже понял. Ладно, но ты уверена, что об этом надо знать Люси? Она настолько скептически настроена по отношению ко всякой мистике, магии…
— Да, так и есть. Но лучше пусть знает. Ты не представляешь, что она может устроить, если поймет, что ты от нее что-то скрываешь. А если догадается, что и я что-то скрываю… Ой, нет, только не это.
— Хорошо, не будем откладывать. Только скажи одно: кольцо — оно?..
— У Тони в сейфе. Он хотел отвезти в Стэмфорд и положить в банковскую ячейку, но я подумала, что лучше будет пока оставить его здесь. Вдруг вы с Люси захотели бы на него взглянуть.
— Понятно, — вздохнул Питер, и я почувствовала в этом вздохе разочарование.
Наверно, ему было бы легче всего взять лежащий на столе телефон и позвонить Люське и Тони. Но он дождался, когда Томми и Энди придут убирать со стола, и попросил позвать Джонсона. А когда пришел Джонсон, попросил пригласить в библиотеку мистера Каттнера и леди Скайворт. И самому тоже прийти туда. И я подумала, что подобное мне не понять никогда.
Перебрасываясь безопасными репликами о погоде, мы с Питером перешли в библиотеку. Корги, недоумевая, застыли на пороге: эй, вы чего это, а прогулка?
Первой появилась Люська, одетая в легкое цветастое платье.
— Что тут еще за Лига наций? — спросила она удивленно.
Питер, ничего не отвечая, дернул головой в сторону дивана, к которому передвинул от камина кресло — для меня.
— Ну ты еще трибуну поставь, — буркнула я, потому что мне предстояло сидеть лицом к публике. — Сразу видно депутата.
Часы пробили четверть одиннадцатого. Джонсон открыл дверь перед Тони и вошел за ним сам. Проходя мимо меня, Тони шепнул: «Привет!» и крепко сжал мою руку. Потом положил на журнальный столик тетрадь без обложки и кольцо. Люська вытаращила глаза и хотела что-то спросить, но Питер остановил ее жестом.
— Ну вот, все в сборе. Мистер Джонсон, пожалуйста, не стойте там в углу, возьмите стул и садитесь сюда. Думаю, разговор будет долгий. Надеюсь, у вас нет срочных неотложных дел.
— Есть, милорд, но, думаю, они могут немного подождать, — дипломатично ответил Джонсон, пристраивая стул рядом с диваном.
Я чувствовала себя так, как будто предстояло выступить с докладом на международном симпозиуме. Даже в горле пересохло.
— Не волнуйся, — сказала Маргарет. — Я здесь, с тобой. Тебя никто не съест.
И правда. С какой стати меня кто-то должен съесть? В худшем случае, решат, что спятила. Все, кроме Тони, он-то ничего нового не узнает.
