За телом Кэнити Саямы приехал его старший брат, представительный, полный, усатый мужчина, управляющий отделением одного из крупных банков, как понял начальник сыскного отдела, прочитав его визитную карточку.
За телом Отоки приехали ее мать, старуха лет шестидесяти, и молодая, изящно одетая женщина. Последнюю звали Томико, она была официанткой ресторана «Коюки», где раньше работала Отоки.
Старший Саяма и обе женщины не делали никаких попыток поговорить друг с другом. Хотя они уже сталкивались и в полиции, и в морге, они не обменялись ни единым словом. Тон задал брат покойного. Он смотрел на женщин ненавидящими глазами. Лицо его было каменным. Казалось, и старуха и официантка были ему отвратительны. Естественно, они растерялись, держались боязливо, словно страшась испепеляющего взгляда этого господина.
Начальник сыскного отдела выяснил причины такой ненависти во время опроса родственников.
– Не замечали ли вы за вашим братом чего-либо такого, что могло послужить причиной его самоубийства вместе с возлюбленной? – спросил начальник.
Управляющий отделением банка ответил холодно и презрительно:
– Мой брат опозорил и себя и меня. Газеты пишут по-разному о причинах его смерти. Не знаю, я не в курсе его служебных дел, может быть, он и хотел выгородить высшее начальство. Последний раз я видел его недели три назад, он показался мне очень подавленным. Однако он ни о чем не рассказывал. Брат вообще был не из разговорчивых. Три года назад умерла его жена, ему предлагали жениться вторично, но он как будто бы не собирался. И вот теперь я узнал, что у него была женщина. Оказывается, он очень страдал. Об этом мне сказал его близкий друг накануне моей поездки сюда, к вам. Брат был человек серьезный, очевидно, все это глубоко его волновало. Посоветовался хотя бы со мной. Ужасно, что женщина, из-за которой он покончил с собой, официантка с Акасаки. Я бы мог еще понять, если бы он сходил с ума из-за порядочной женщины. Но девица из ресторана, прошедшая огонь и воду… Видно, эта шлюха достаточно им поиграла, брат ведь не имел никакого опыта в таких делах. У нее наверняка были веские причины, толкнувшие ее к смерти. И его увлекла за собой. Такая жалость, перед ним открывались блестящие перспективы…
Казалось, дай волю этому банковскому чиновнику, и он не только обольет грязью, а даже изобьет двух женщин, приехавших за телом Отоки.
А мать Отоки рассказала следующее:
– По-настоящему-то ее звали Хидэко Куваяма. Мы сами крестьяне, живем в деревне, в префектуре Акита. Несколько лет назад Хидэко вышла замуж. Да не повезло ей – разошлись. С тех пор и жила в Токио. Кажется, она несколько раз меняла работу, а потом уж поступила в услужение к господам из «Коюки». Не знаю, как она жила, писала редко, раза два-три в год присылала о себе весточку. А у меня-то руки до всего не доходят, пятеро ведь у нас детей-то, кроме нее. А уж беспокоилась о ней, беспокоилась, как же. Вот нынче получила телеграмму от ее госпожи и примчалась. Жалко-то как, бедная моя Хидэко!
Старуха заплакала, размазывая по дряблым щекам слезы. Веки ее подслеповатых глаз были красными и воспаленными, лицо изрезано глубокими морщинами. Она выглядела гораздо старше своих лет.
Потом начальник сыскного отдела беседовал с Томико, официанткой из «Коюки».
– Мы с Отоки-сан очень дружили, – сказала девушка, – поэтому хозяйка и попросила меня съездить за телом Отоки-сан. Она поступила к нам на работу года три назад, умела обращаться с клиентами, и они все к ней хорошо относились. Но кажется, ни с кем из них она не встречалась вне работы. Впрочем, Отоки-сан не любила рассказывать о себе. Даже я, ближайшая ее подруга, не знаю, как она жила. Но никаких сплетен о ней я не слышала. И передать не могу, как мы были поражены, узнав, что она покончила жизнь самоубийством вместе с любовником. Человека по имени Саяма-сан я не знаю. Мы видели его фотографии в газетах, но ни хозяйка, ни официантки не помнят, чтобы он бывал в нашем ресторане. Но мы с Яэко – это моя подруга, тоже у нас работает – видели его с Отоки-сан на Токийском вокзале.
– То есть как видели? Когда? – удивленно спросил начальник сыскного отдела.
– Четырнадцатого числа вечером. Мы провожали в Комакуру одного нашего постоянного клиента. И видели их на Токийском вокзале.
– Расскажите подробнее, как это было.
– Ну, мы пришли на перрон. Поезд Ясуды-сан, так зовут нашего клиента, отходил с тринадцатого пути. Состава еще не было. И других поездов не было, только на пятнадцатом пути стоял экспресс «Асакадзэ», который идет ла Кюсю. И Ясуда-сан вдруг увидел Отоки.
С нею был мужчина. Они если в экспресс. Мы были поражены. А потом мы, проводив Ясуду-сан, побежали к тому поезду. Нехорошо, конечно, но очень уж хотелось посмотреть на Отоки-сан и ее спутника. Заглянули в окно – они сидят рядом и так весело беседуют…
– А вы не заговорили с ней?
