Как же он ненавидел эту фразу. Вот эту фразу, которая существует в анекдотах, байках, фольклоре и стендапе. А еще — в его жизни!
Ксюша отвернулась. Что Тиму еще оставалось? Он вернулся на свою половину. На свою половину кровати, со своим стояком и своими мыслями.
Голова, взбудораженная внеплановым мозговым штурмом, и член, которому не дали — идеальное комбо для бессонницы. Ксюша рядом с ним — руку протяни, коснешься. Да только толку от этого касания, только нашипит на него. А сейчас она мирно сопела. А Тимофей, натянув одеяло до груди, лежал и думал о том, как он оказался в такой ситуации. Ему двадцать семь, у него очень востребованное образование в области ИТ, высокооплачиваемая работа, уютная просторная квартира, хорошая машина, красавица жена.
Завидуйте, как говорится. Чего еще желать? Самой малости. Самой малости не хватает. Такой вот малости, из-за которой у него, как у старого пердуна, секс по расписанию. Раз в неделю, по субботам. В миссионерской, без изысков. Его красавица Ксюша — натуральная блондинка, голубые глаза, длинные стройные ноги и упругая грудь — отдается ему с видом глубокого одолжения. А он и на это согласен.
Когда-то у них было иначе. Правда, не принципиально иначе — Тимофей не мог вспомнить, чтобы у них было то, что называется крышесносный секс, или чтобы страсть там захватила — так тоже говорят, кажется. Но и так тухло раньше все равно не было.
Как они умудрились скатиться в такую яму? Или это только он скатился в яму, а у Ксюши все хорошо? А ведь Тимофей надеялся, что в браке все изменится. Но только думал, что эти изменения будут ровно противоположного характера. Он надеялся… надеялся…
Ведь не в сексе же дело. Не в нем одном. Секс — лишь следствие. Внешнее проявление. А причина… причина никуда не делась.
Ксюша его не любит. Он ее — да. Все так же, как и тогда. Или еще сильнее. За девять лет человек может очень сильно измениться. И его любовь тоже. Изменилась. Стала другой. Более… глубокой? Более ранящей? Более болезненной?
И почему он тогда думал, что все изменится? Что рано или поздно Ксюша полюбит его — раз согласилась стать его женой? Чем думал, чем думал… Вообще ничем не думал. Нечем было думать. Он тогда был просто охрененно счастлив. Что она все-таки с ним. Что она — его.
И где он в итоге оказался? В жопе. И совсем не в том смысле, в каком можно разнообразить свою сексуальную жизнь.
Рефлексия Тимофею свойственна, этот грех он за собой признавал. А с другой стороны, рефлексия неизбежна, если ты находишься в патовой ситуации. Ты не можешь получить то, что тебе больше всего хочется. Тебе не нравится та ситуация, в которой ты находишься. И ноль идей на тему того, как это все изменить. Что еще остается в такой ситуации? Только рефлексировать.
Этим он и занимался. Рефлексировал и вспоминал.
У них в группе из двадцати пяти человек было всего пять девочек. Точнее, четыре девочки и одна Ксюша. Она бы не потерялась даже на какой-нибудь сугубо девочковой специальности — бухучет, например, или филология какая-нибудь. А уж в группе парней-технарей…
Одна из одногруппниц как-то с прямой откровенностью и смехом сказала, что поступила на эту специальность потому, что здесь даже она со своими кривыми ногами парня найдет.
Так оно в итоге вышло. А вот у Ксюши ноги были идеально ровные и длинные. Да и все остальное…
Тим помнил, как запнулся — натурально, запнулся, когда зашел в аудиторию и увидел Ксюшу. Он таких девушек никогда не видел раньше. Одноклассницы у него были обыкновенными. А Ксюша — необыкновенная. Волосы светлые, длинные, распущенные. Он только от вида этих волос о порог запнулся и чуть не упал под хохот других ребят. А она обернулась, и тут Тимофей пропал окончательно. У нее оказались такие необыкновенные глаза… Нет, не голубые, как ожидалось от ее светлой шевелюры. У нее глаза были какого-то такого цвета, который был между. Между серым, светло-карим и светло-зеленым. Это потом, позже, Тим как-то услышал, как Ксюша рассказывала другим девочкам в группе, что у нее глаза-хамелеоны, и они меняют цвет в зависимости от одежды и освещения.
Это и в самом деле было так. Иногда Тиму казалось, что Ксюшины глаза менялись еще и в зависимости от настроения. Если они ближе к карему — то Ксюша в обычном настроении. Если зеленые — хорошего не жди, девушка сердится. А если серые… О, если у Ксюши глаза серые — значит, ей очень хорошо. Но узнал об этом Тим гораздо позже.
А тогда… Хамелеоны они там или нет — но сразили его Ксюшины глаза наповал. Вместе с густой длинной светлой шевелюрой, ногами, как говорится, от ушей и осанкой, как у королевны. Да и не только Тимофея она сразила. Почти вся группа полегла, кроме нескольких самых толстокожих. Или самых умных, которые сразу поняли всю бесперспективность затеи. Большая часть это тоже поняла, но позже.