Тут я отвлекаюсь на какой-то странный скрип на улице и вылетаю из дома. Осмотревшись по сторонам успеваю почувствовать только дуновение чьего-то былого присутствия. Взгляд устремляется на почтовый ящик. Вот и письмо долго не заставило себя ждать. Вскрыв до неприятного привычный чёрный конверт жадно вчитываюсь в текст из белоснежных букв.
Как ни странно, прочитав это письмо я не начинаю злиться. Просто всё постепенно становится на свои места и назревает очередной мучающий меня вопрос. Зачем она это сделала? И откуда у неё вся эта информация? Её отрешенность от происходящего в очередной раз меня настораживает. Что вообще у неё в голове творится?
Сжимая в руках уже привычную чёрную плотную бумагу задумчиво смотрю в даль и отвлекаюсь на телефонный звонок. Ария.
— Привет, — отвечаю с лёгкой задержкой, чувствуя немое напряжение.
— Привет, Никит. Я думаю, ты захочешь знать. Лика пришла в универ и свадьба у неё уже на этой неделе. Сегодня вечером у нас репетиция макияжа и прически будет, — чётко и по делу говорит она, а затем чуть погодя добавляет. — Ты как?
— А ты? — парирую ей в ответ и без лишних колебаний направляюсь к машине.
— Почему ты не писал все эти дни? — чувствую в её голосе настороженность, но молчу. — Ты беспокоишься о том, что будет с твоей матерью? Или тебя волнует куда я ходила в понедельник?
— Я сказал разговор закрыт и мне на это плевать, — бросаю трубку и прикусываю язык, но уже поздно.
В два счёта оказавшись на пороге университета, иду настолько быстро насколько позволяет мне больная нога. И даже не могу сказать точно, кого хочу видеть сейчас больше Арию или Лику. Заметив Полякову, подхожу к ней сзади и взяв её под локоть затаскиваю в ближайшую пустую аудиторию. Захлопнув за Арией дверь, зажимаю её между собой и дверью. Мне это что-то напоминает. Подобное у нас уже было.
Судя по взгляду Ария явно не рада моему жесту, да и напряжение между нами уже давно начало расти.
Хочу что-то сказать, но молчу. Всё никак не могу подобрать правильных и мягких слов, а по сему за каждую мысль приходится держать язык за зубами. Я не спокоен, нет. Письмо о сестре определённо меня разозлило. Только понял я это сейчас. Как и то, что Ария скорее всего попадёт под раздачу, но понимаю, что она не заслуживает подобного отношения. Поэтому в борьбе с негативными словесными порывами предпочитаю пока молчать.
— И зачем ты меня сюда затащил? — Полякова в знак защиты скрещивает руки на груди и поднимает свой взгляд, ненадолго так как смотреть на меня не может, поэтому отводит глаза в сторону.
Но тут в её лице что-то озаряется, и я вновь получаю прямой взгляд.
— Что у тебя с лицом? — строгость сменила обеспокоенность и она нежно коснулась подушечками пальцев моей порезанной скулы.
Её взгляд хуже ножа режет. Такой искренний, чистый, волнующийся, что мне за свой настрой себя прибить хочется. Поэтому не придумываю ничего лучше, чем задать один вопрос.
— Почему ты со мной возишься, Ария? Я ведь далеко не подарок, — спрашиваю шепотом на полном серьезе.
— Не очень то и вежливо отвечать вопросом на вопрос, — не сводя с меня обеспокоенный взгляд говорит Ария.
— Ты первая начала.
И мы замолкаем. Тишина изрядно мне треплет нервы, что в итоге я всё же немного не выдерживаю.
— Очень конструктивная беседа.
— Ты её начал, — Арии передалось моё негативное состояние, хотя скорее всего вызвано какими-то личными переживаниями.
Шумно выдыхаю и отхожу на пару шагов. Я должен сказать ей правду. Должен.
— Я был на гонке. Мне прилетело осколками от стекла. Ничего сверхъестественного, — а затем как бы между делом добавляю. — А ещё я разбил Егору нос, а потом после гонки мы с ним выпили в баре.
Ария застыла, не сводя с меня глаз. Она так старательно пыталась меня избавить от необходимости участвовать в этих гонках, а в итоге я полез туда сам. Добровольно. Совершенно не думая о том, что будет чувствовать она.
