Анисимов встаёт с места и уходит под гул обращённых к нему журналистов с очередной порцией провокационных вопросов.
Всё шло по плану, пусть я и сомневался в его необходимости. Прошло много утомительных дней, загруженных работой в компании Дины. Правда мозг плавился не от количества информации, которую пришлось собрать для задуманного. Меня больше выматывало выворачивать себя наизнанку. Порой затея казалась напрасной, но неизменно давала уверенность, что так я выскажусь и предоставлю правду.
К моему удивлению навстречу пошла и мать. Без тени колебаний сделала всё что от неё требуется и даже больше. Я настолько оценил её жест, что пришёл навестить её снова. Потому что до этой минуты я оставлял внутри себя слишком много вопросов, на которые очень хотел знать ответ.
— Привет, — натянуто здороваюсь, присаживаясь напротив.
Очень странно встречаться с ней вот так в тюрьме, когда нас разделяет перегородка. Да и тюремная одежда, на её утончённой натуре смотрится диковато. Однако именно в этот момент мать мне кажется куда естественнее обычного.
— Привет, сынок, — от её пусть немного слабой и вымученной улыбки всё равно внутри отдаёт холодом. — Я вроде всё тебе сказала в прошлый раз. Или ты что-то забыл?
— Хотел спросить, — ещё раз убеждаю себя в необходимости задать вопрос и всё же решаюсь. — Почему ты сдалась? И не говори, что это не так. Ты же здесь.
Мать загадочно улыбается и отводит взгляд в сторону.
— Знаешь, ненавидеть тебя за то, что ты напоминаешь мне отца, твою сестру за то, что из себя ничего не представляет или твоего отца за то, что пытается разглядеть во мне свет — просто. А вот жить с вечной ненавистью к себе куда сложнее. Я просто устала. Уж лучше я приму все свои содеянные грехи, но мне будет куда проще. Я начну себя хотя бы уважать, — в этот момент она мне показалась такой грустной, что в глубине души впервые ощущаю сочувствие в её сторону. — Знаешь я всегда отталкивала твоего отца. Ждала того, что он уйдёт. Там откуда он меня подобрал не место приличным девушкам. А куда ему такому честному человеку связываться с такой грязью как я. На какой-то период я сдалась, а потом увидев тебя на меня нахлынули воспоминания, и я просто искала предлог. Хотела, чтобы он открыл глаза и отвернулся, но этого не случилось… Но затем у меня появились другие цели, деньги, бизнес… Я в первые почувствовала себя на коне и не хотела этого терять. При том было совершенно неважно, какими целями всего этого добилась. Но когда твой отец всё узнал и ушел внутри что-то треснуло. Он был единственным человеком, который верил в меня ни смотря ни на что и был рядом… А я не принимала его, боясь ему навредить…
Когда мать задумчиво замолкает, хмыкая вставляю комментарий.
— Знакомое чувство…
— И понимаешь поступила я неправильно. А поняла это только сейчас. Я должна была принять твоего отца. Принять и стать лучше. Не бояться быть хорошей не смотря на отпечаток прошлого, который делает меня не самым лучшим человеком. Найти в себе силы признать поступки и измениться. Но я так утонула в ненависти, что не видела ничего вокруг себя. А когда тонешь, в панике пытаешься утащить всех за собой. Меня тошнило от того, как ты стараешься быть добреньким. Такой чистый, хотя я знаю проступки, которые ты совершал. Так хотелось испачкать тебя сильнее…
На губах матери появилась горькая усмешка, но было понятно, что адресована она скорее самой себе.
— Ах да. Хотела поговорить с тобой, — неожиданно переключается она и бросается на меня прямой взгляд. — По поводу Арии. Если вдруг считаешь, что недостоин её… Ты лучше, чем тебе может показаться. Не ищи в себе тёмные стороны, а просто дай себе шанс. На свет. Иначе утонешь не хуже меня. А это не жизнь… Это так… Материнский совет… Сменим тему пока мне не стало тошно.
И тут неожиданно для себя самого замечаю причину её таких перемен. Она боится. Быть добрым, чистым, светлым — это сложно, уязвимость пугает. А её натура слишком изранена и труслива для подобного.
— Спасибо, — искренне и мягко, благодарю я. — Спасибо что ответила. И пусть я пока ещё не хочу тебя даже обнять… надеюсь это изменится.
Мои слова в совокупности со слабой улыбкой похожи на некое признание.
— Проваливай уже отсюда. Надоел, — в привычной манере дерзко бросает мать, но при этом как-то странно улыбается.
Просто киваю в ответ и ухожу, а внутри почему-то всё разрывается. У нас в семье, конечно, клинический случай, но этот момент отдалённо напоминал надежду. Вдруг когда-нибудь всё хоть немного изменится?
Стоя у машины на парковке, прикуриваю и листаю список контактов. Ария… Достаю её из черного списка, но звонить медлю. Я же её маме обещал… Чтобы не искушать судьбу убираю телефон в карман. Нет Никит. Нет. Она вроде только начала тебя ненавидеть. Позвоню и все труды насмарку.
